Неверный муж. Я тебя (не) прощу - Мария Шарикова

раз предлагал ей съездить, но она отказывалась. Садиться в коляску и трястись по разбитой дороге казалось невыносимым. Да и что там, в городке? Две улицы, три дома... И магазин, где пекут эти пирожные. Маркиза смотрела на творения кондитера, но ей не хотелось сладкого. Она откусила пирожное с клубникой, но есть не стала, ощущая приторный вкус во рту. Или это кондитер не очень умел, или она сама не хочет больше сладкого? Рейчел не знала и даже не пыталась узнать. И всё это служение Дерека, который прыгал вокруг неё, будто лакей, ожидающий приказа, было ей неприятно. Сейчас она понимала Шарлотту, которая могла играть на фортепиано часами, только бы от неё все отстали. Особенно Дерек. Неужели они жили точно так же? Дерек довел её до ненависти к нему своими изменами, а потом пытался выслужиться, но ей уже было всё равно. Ведь они похожи, наверняка Шарлотта была такая же, как она. Просто замкнулась в себе в неудачном браке, стала прятаться за музыку и, вероятно, искать любви на стороне? Рейчел пожалела, что не любит играть на фортепиано. Сейчас было бы самое то. Она бы играла, и Дерек бы молча сидел где-то в углу или в другой комнате, и не смел бы ей мешать.

Не зря говорят, прежде чем кого-то судить, походи в его ботинках. Она ходила в ботинках Шарлотты, и они сильно терли ей ноги. Теперь она понимала её. И больше не осуждала.

Прогуливаясь по саду, она однажды набрела на щенка. Щенок был совсем маленький, с большими лапами, пушистый и явно беспородный. Он выбежал ей навстречу на дорожку, и Рей присела, чтобы погладить его. Малыш подпрыгивал, играя.

— Откуда ты тут взялся?

До деревни было достаточно далеко, и было загадкой, как в саду мог оказаться щенок. Но маркиза сочла это за чудо и подняла его на руки.

— Будешь у меня зваться Бетси, — сказала она, лаская рыжую шерсть, и убедившись в том, что щенок — это девочка, — в честь рыжей королевы.

Собачка Бетси оказалась ужасно шебутной. Она носилась по всему дому, хватала служанок за платья, рычала на всех, кто подходил к Рейчел, и стаскивала длинные скатерти со столов. Рейчел только смеялась, даже когда разбился дорогой фамильный сервиз.

— Это же просто чашки и блюдца, — сказала она, — ничего ужасного не произошло, у нас ещё три сервиза.

Дерек обиделся за сервиз, но ей было всё равно на его обиды. Все его попытки отвести Бетси на псарню Рейчел пресекала, и собачка спала у неё в ногах, неизменным рычанием реагируя на появления Дерека в спальне.

В последнее время его поведение поменялось. Он казался робким юнцом, который боялся сделать что-то не так, и Рейчел чувствовала его неуверенность и даже какой-то страх. Дерек был ей неприятен, но она научилась его терпеть, не показывая этого, и просто ждала, когда он сделает всё сам. Желания доставить ему удовольствие покинуло её, и сама она тоже удовольствия не получала. После каждой ночной встречи, утром она долго принимала ванну, пытаясь смыть с себя его прикосновения, наблюдая, как он бесится при виде ведер с водой.

— Мне нужно уехать в Лондон, — сказал как-то Дерек за обедом.

Они молча ели, сидя друг напротив друга, а тут Рейчел подняла голову, услышав его слова. Соскучился по разврату? Леди Изабель прислала записку? Или публичный дом пополнился новыми девочками? Маркиза хотела съязвить, но промолчала, не желая ссоры.

— Доброго пути, — отложив в сторону вилку, произнесла она, в последний момент изменив фразу со «Скатертью дорога».

— Тебе не интересно, зачем я уезжаю? — тихо спросил он, подняв на неё свои синие глаза, в которые в последнее время Рейчел старалась смотреть как можно реже.

— Избавьте меня от подробностей, милорд, — с усмешкой произнесла она, — если не хочешь, чтобы в следующий раз меня не стошнило на постель. Я, конечно, могу предполагать, что влечёт тебя в столицу, но предпочитаю об этом не знать.

Он побледнел, но не ответил. Хотя Рей видела, что он очень хочет ответить. Но и она не сказала же «Скатертью дорога», а была холодно вежлива.

— Я вернусь через три дня, — почти прорычал Дерек, но тоже не сказал грубости.

Вот и хорошо. Они уже научились не ругаться. Не грубить. Скоро их общение сведется к необходимым вежливым фразам, а потом они расстанутся навсегда. Ну или на очень долгий срок.

Дерек и правда вернулся через три дня. И не один. Бетси громко залаяла, когда в комнату вбежали три малышки, радостно приветствуя свою мамочку! Они тут же принялись играть с Бетси, наперебой рассказывая Рейчел, как провели время без неё, как скучали и как тетя Маргарит была добра и отвезла их ещё один раз в зверинец. Дерек стоял у двери, снова напоминая лакея, но на него никто не обращал внимания. Рейчел подозревала, что при нем девочки вели себя тихо и не сказали ему ничего из того, что волновало их. Зачем же он стоит тут? Пусть идёт, займется своими важными взрослыми делами. Напьётся виски, или там... Она почти физически ощущала, что он был у леди Изабель... Или отправится в таверну, где можно найти доступную девку.

Наконец-то в этот день обед прошел весело и быстро, а не тянулся бесконечно, как тянулся в последнее время, когда они с Дереком сидели друг напротив друга и молчали. Девочки щебетали, рассказывая о своих делах, а гувернантка, мисс Дивер, то и дело хвалила их успехи. Рейчел радовалась, что ей удалось найти эту юную особу. Мисс Дивер была добра, образована и приятна в общении. Рей решила, что нужно заказать для неё несколько платьев, потому что девушка явно не могла позволить себе обновить гардероб.

Дерек никуда не ушёл. Он молча сидел за столом, слушая девочек и иногда улыбаясь. Что с ним? Раньше шум его раздражал. В конце концов, он может есть один, а они будут есть в детской, и Рейчел уже представила себе радостное избавление от этих трапез. Да, она станет обедать в детской. И пусть Дерек делает, что хочет. Потому что она больше не желает его видеть.

С приездом девочек дни стали намного веселее. Маркиза будто включилась в жизнь, и теперь вместе с ними бегала за Бетси, которую все пытались дрессировать, но пока ни у кого ничего не получалось. Собачка была рада девочкам и могла целыми днями играть с ними, если её не заставляли сидеть и давать лапу. Дрессировке Бетси не поддавалась, зато могла