Паулина. Начать сначала - Елена Алеева

В покои, куда нас проводили, было тепло, светло, просторно и вместо уборной, ведро и бочка для купания.

Я даже хрюкнула, чем удивила молоденькую служанку. Скажи я кому, что в деревенском доме удобства куда прогрессивнее, чем в этом особняке…

— Поля, а как же нам тапереча купаться? — удивленно развела руки в стороны Альма.

— Так вот же… бочка, — изумленно произнесла служанка, — сейчас распоряжусь, чтобы воды принесли.

— Поля, айда домой, — всхлипнул Альб, — тама у нас водичка сама бежит. И Буренка тама и птички наши… Как они без нас?

— А у мене мази, мыло и рубаха не вышита… — глядя на брата, Альма тоже всхлипнула.

Служанка смотрела на нас с изумлением открыв рот. По ее взгляду можно было прочесть: «Дремучие! Вас поселили в боярских покоях, а вы нос воротите! Деревня!»

Глядя на малышей, все мои сомнения и тревоги ушли на второй план. Нужно было срочно принимать решение, а не то, его примут за меня. Тот же Лундан, который мог принять мое молчание за отказ и увезти нас в столицу. Бодран ведь тоже может…

— Не нужно воды. Мы здесь не останемся, — уверенно произнесла я и оставив малышей, вернулась в гостиную, где мужчины до сих пор сохраняли полное молчание.

— Бодран, — окликнула мужчину, — Поговорим?

— Паутинка… — он в два шага приблизился ко мне и протянул руку, но я сделал шаг назад, отчего на его лице пролегла тень.

— Я выйду за тебя, но с одним условием, — я рисковала. Откажи он мне и меня тут же закинут в карету и увезут туда, откуда я уже не смогу вернуться.

— Я согласен, — твердо произнес, даже не поинтересовавшись, что за условие.

— Тогда увези нас обратно, — произнесла я, заметив, как вытянулись лица Местича и Лундана.

— Собирайтесь, — кивнул Бодран и пока не передумал, я побежала к малышам. Правда, успела услышать слова его отца.

— Ох и дурень! Она ж теперь из тебя веревки вить будет…

— Пусть вьет…

Мне даже не нужно было видеть лицо Бодрана, чтобы понять, что он улыбается мне вслед.

Эпилог

Эпилог

В поместье стоял шум, гам, отовсюду раздавался громкий стук и везде, куда ни глянь, пыль стояла столбом. И это несмотря на то, что служанки мыли полы, а мужчины, то и дело, выносили строительный мусор ведрами.

— Бодран! Когда это уже закончится?! Я не могу нормально отдохнуть в собственном доме, — раздавался недовольный голос хозяина из кабинета.

Этот вопрос боярин Местич задавал сыну каждый день и получал на него один и тот же ответ:

— Паутинка предлагала тебе переехать к нам на время ремонта. И позволь заметить, ты сам дал добро на обновление особняка, — отмахнулся Бодран, следя в окно за фигуркой любимой женщины, которая отдавала какие-то распоряжения строителям.

— Но я же не думал, что речь идет о… таком! Думал, она обновит мебель, обустроит детскую… А сейчас ломают мой дом!

— Отец, никто его не ломает. Паутинка знает, что делает и я тоже. Вспомни, какой морозной была прошлая зима. То-то и оно, а в доме Паутинки дети бегали раздетыми, ты же, кутался в сто одежек, несмотря на то что горели все камины и печь.

Сын был прав. И как бы мужчина не хотел, чтобы семья сына жила в его доме, он готов был смириться с их решением провести воду и отопление. Ведь он бывал в доме Паутинки и сумел по достоинству оценить все, что сделала там невестка. Вечером зашел в уборную сделал все дела и не нужно ждать, когда тебе натаскают воды в бочку и вынесут ведро.

Альб тогда лично вызвался объяснить ему, как пользоваться уборной и краном. И так забавно было за ним наблюдать, таким серьезным было выражение лица малыша, когда он смотрел на мужчину, что Местич не мог удержаться от улыбки.

Альма тоже проявила гостеприимство и показала ему холодильник, объяснив для чего он нужен, а потом натерла его спину пахучей мазью, когда он, наклонившись к Альбу, так и не смог разогнуться. Местич и не думал, что так привяжется к малышам, но они просто покорили сердце старого боярина. Он и припомнить не мог, когда чувствовал себя настолько нужным и счастливым. Слишком давно на его хмуром лице не было такой искренней улыбки, как в доме Паутинки.

— Вот говорил же, что веревки будет из тебя вить, так и вышло, — недовольно бурчал Местич, встав у окна рядом с сыном и заметив невестку, в один миг позабыл о своем недовольстве, «разрушенном» доме… а на его лице сама собой появилась улыбка.

Энергичная, умная, а хватка у нее, не хуже, чем у самого Местича и Бодрана. Он гордился ею, как и его сын. А еще очень тревожился, ведь негоже женщине в ее положении бегать по поместью, руководить крестьянами и ругаться со строителями. Но разве ее удержишь на месте....

— Как там двор ваш? Не пустует? — тихо спросил Местич.

— Ни минуты. Планируем ближе к Бренту еще один ставить. Паутинка говорит, нужно пользоваться моментом, и я с ней согласен. Большинство деревенских вон уже и дома себе новые поставили и хозяйствами обзавелись.

— А что с домом малышей? — перевел взгляд на сына, Местич.

— Митро и Вериса пока там поживут…

— А говоришь, деревенские новые дома ставят, — покачал головой боярин.

— У Верисы старший брат женился, они все семейные накопления потратили на строительство его дома. Митро тоже вложился. Ну, ничего, еще заработает, а пока поживут в доме Паутинки, как только мы оттуда съедем.

— Молодец девочка. А какое кресло старику преподнесла? — он перевел довольный взгляд на сына, вспомнив, как после свадьбы ему в поместье привезли кресло в кабинет.

Не стул, с твердым сиденьем, а настоящее, удобное кресло, на которое Местич никому не позволяет садится, кроме Паутинки. А скоро и всю мебель заменят на такую удобную. Невестка сказала, что на диване даже лежать можно и он ей верил.

А еще, сноха презентовала ему небольшой бочонок с соленой рыбной икрой, которую назвала красной. Мужчина не понимал,