Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

Я сижу за столом рядом с Виолеттой Степановной. Моя адвокат сегодня похожа на хищную, элегантную птицу в строгом темно-синем костюме. Её взгляд спокоен, руки аккуратно сложены перед собой, справа от нее несколько папок. Это наши “козыри”.

Напротив нас Денис и его адвокат, щеголеватый мужчина, который то и дело поправляет часы. Это уже не тот адвокат, который был в прошлый раз. Скорее всего Денис решил перестраховаться и нанять нового в попытке выиграть хотя бы одно дело, но увы. Его и здесь будет ждать провал, и я в этом уверена.

Денис избегает смотреть на меня. Он смотрит в окно, на стену, на свои руки. Выглядит раздраженным, будто его оторвали от какого-то очень важного дела. Его высокомерие по-прежнему витает вокруг него, но сегодня в нём появилась трещина в виде нервного тика в уголке правого глаза.

Я не боюсь. Странное, почти необъяснимое спокойствие наполняет меня изнутри. Может, потому что я уже прошла через ад первого заседания. Может, потому что я видела, как дрогнула эта каменная маска на его лице, когда судья огласил решение о разводе. А может, потому что теперь у меня за спиной не пустота, а надежный тыл.

И этот тыл дает о себе знать. За моей спиной сидит Максим. Мой сын. И его поддержка чувствуется во всем.

Дверь в зал приоткрывается с легким скрипом. Я машинально оборачиваюсь и сердце на секунду замирает, а потом бьется радостно и сильно.

В проеме стоит моя сестра. В легком дорожном пальто, с сумкой через плечо, будто она только что вышла из такси. Она замечает меня, и на ее лице расплывается широкая, и такая родная улыбка. Она машет мне рукой и, крадучись, стараясь не шуметь, проходит вглубь зала, садится на свободную скамью позади меня. Рядом с Михаилом, который пришел, как и обещал, “для моральной поддержки”.

Он встречается с ней взглядом, они обмениваются кивками. У меня сжимается горло. Они здесь. Все трое. Моя опора и поддержка. Я еще раз оглядываю зал. Здесь нет только Ани, но не потому что она не захотела. В этот раз все иначе. Сегодня ее нет здесь, потому что у нее важный зачет, который она не могла пропустить.

Я возвращаюсь к столу, и это спокойствие внутри крепнет, становится ощутимым.

Судья занимает свое место. Начинается заседание. Адвокат Дениса выступает первым. Он говорит о “предпринимательском риске”, который нес исключительно его клиент, о “неучастии супруги в оперативном управлении”, о том, что моя доля — формальность, которую следует оценить по минимальной ставке, а лучше выкупить по символической цене. Его речи плавные, уверенные, но в них сквозит привычное пренебрежение. Меня снова пытаются превратить в пассивного созерцателя, в “иждивенку”.

Потом слово берет Виолетта Степановна. И зал затихает по-другому.

Она не повышает голос. Она его даже слегка понижает, заставляя всех внимать. И начинает раскладывать нашу правду по полочкам.

— Уважаемый суд, мы не оспариваем предпринимательские навыки господина Волкова. Мы оспариваем его добросовестность как управляющего общим, подчеркиваю, общим имуществом супругов.

Она по очереди поднимает документы.

— Вот выписки со счетов ООО “ВолковСтрой” за последние пять лет. Обратите внимание на регулярные, значительные переводы на счета, не связанные с хозяйственной деятельностью. На карты, зарегистрированные на имя некой Ирины Семёновой. Вот договор аренды и фотографии пентхауса в престижном районе, где проживала госпожа Семёнова с ребёнком. Покупка столь дорогостоящей недвижимости оплачивалась с расчетного счета компании. То есть, семейные средства, половина которых по закону принадлежит моей доверительнице, шли на содержание второй семьи. Также предоставляю вам отчёты о дорогостоящих покупках Волкова Дениса Игоревича. Такие, как украшения, автомобиль, зарубежные путевки. Всё оформленное в тот период, когда, как утверждает сторона ответчика, компания “едва сводила концы с концами” и потому не могла выплачивать дивиденды моей доверительнице.

Каждый документ Виолетта Степановна подаёт не как обвинение, а как констатацию факта. Спокойно, методично. Она связывает переводы с фотографиями, чеки с показаниями свидетелей. Она выстраивает картину систематического вывода активов из семьи, в ущерб не только мне, но и нашим детям, чьи интересы и будущее также финансировались из этого общего капитала.

Я слушаю и смотрю на Дениса. Его лицо постепенно багровеет. Он шепчет что-то своему адвокату, тот хмурится, делает какие-то пометки, но видно, что он застигнут врасплох масштабом наших доказательств. Они рассчитывали на формальный подход, а мы ударили по сути, по его репутации, по его “честному имени бизнесмена”.

Судья внимательно слушает. Она задаёт уточняющие вопросы, просит предоставить оригиналы некоторых чеков, переспрашивает про даты.

И, когда Виолетта Степановна заканчивает свою речь и предлагает суду назначить комплексную финансово-бухгалтерскую экспертизу всего имущества ответчика, включая зарубежные счета, о которых мы лишь намекнули, имея косвенные улики, судья берёт паузу.

— Стороны предоставили значительный объем новых доказательств и заявлений, — говорит она, просматривая записи. — Для их надлежащей оценки и изучения суду требуется время.

Она объявляет перерыв, а через некоторое время, после совещания, выносит определение.

— Заседание переносится. Срок один месяц. Суду необходимо детально изучить представленные материалы, особенно в части, касающейся распоряжения общими средствами в период брака. Сторонам надлежит предоставить дополнительные пояснения в письменном виде.

После удара молотка в зале возникает шум. Денис что-то резко говорит своему адвокату, хватает портфель и, не глядя по сторонам, быстро выходит. Его адвокат, ссутулившись, собирает бумаги.

Я выдыхаю. Не поражение. И не победа. Отсрочка.

Виолетта Степановна кладёт мне на руку свою прохладную ладонь.

— Не переживайте, Ольга Сергеевна. Это стандартная процедура. Суд не отклонил наши ходатайства. Он взял их в работу. Это не значит, что вы проиграли. Это значит, что суду нужно время, чтобы убедиться в том, что мы и так знаем. Правда, на нашей стороне. Тем более, там есть все доказательства. И его двойная жизнь, и растраты, которые уходили из семьи в ущерб вашим детям. Теперь судья это увидела. Официально.

Я киваю, оборачиваюсь. Мила, Максим и Михаил уже подходят.

Сестра обнимает меня так крепко, что хрустит спина.

— Прости, что так поздно, самолёт задержали. Но я же говорила, что буду! — она отодвигает меня, смотрит. — Ты молодец. У тебя обалденный адвокат. Она гений. А он, — она кивает в сторону, где только что был Денис, — выглядел, как мышь в мышеловке. И это сделали вы. Вместе с адвокатом. Девочка