Арам и Лиза - Диана Рымарь

— Лиза, там к тебе твой, — говорит она тихо, извиняющимся тоном. — Очень просился, я пустила.

Кто, спрашивается, просил его пускать?! И что у Арама за аура такая, раз даже моя мама уже считает его моим?

Глава 41. Дерзкий план

Арам

План мой дерзок и прост, как все гениальное.

Наобещать Лизе сейчас золотых гор, небо в алмазах, луну на блюдечке с голубой каемочкой — в общем, все, что она захочет услышать.

Заманить с собой в Краснодар, а там…

Да, я очень рассчитываю, что за время пути или в крайнем случае к утру следующего дня Лиза оттает, прекратит обижаться, и мы снова продолжим, откуда начали. Вернемся в ту точку, где все было хорошо, где она смотрела на меня не как на врага, а как на мужчину, который ей не безразличен.

До юбилея отца еще двадцать восемь часов. Если с толком использовать это время, то мне удастся:

а) вернуть расположение любимой женщины;

б) показать ей, как я живу в Краснодаре, в каких условиях, что у меня там есть;

в) объяснить, что ничего страшного ее там не ждет, только хорошее — семья, уют, стабильность;

г) подарить ей, наконец, кольцо, которое уже карман жжет…

Заодно умудриться сделать так, чтобы она это кольцо приняла и на палец надела.

Есть в плане и пункт «д» и «е», да вообще там пунктов до самого «я»… Но перечислять их не имеет смысла. Главное — действовать, а там видно будет.

После налаживания так нужного мне контакта взять да и припереться вместе с Лизой и Лешей к отцу на юбилей. И там, перед всей родней, объявить, что мы с ней женимся. Просто так, без предупреждения, без согласования. Поставить всех перед фактом.

Пусть у родичей глаза на лоб полезут. Пусть. Пусть шепчутся, обсуждают, строят теории. Мне плевать.

Артур знает мои планы, поддерживает, если что — вступится. Он всегда на моей стороне, брат все-таки. Настюха его — тем более, они ведь с Лизой были подругами когда-то, она ее любит. Далее мать… Ну она всегда за любовь, для нее главное, чтобы сын был счастлив. Бабушка тоже как-то притерпится, полюбила же она Настюху, хотя та тоже не из нашего круга. Остальным гостям вообще по барабану, на ком я буду жениться — придут, поздравят отца, выпьют, закусят и разойдутся.

А отец…

Да куда он денется с подводной лодки?

Примет как-то мой выбор.

Не станет же он устраивать прилюдно вселенский скандал, выносить сор из избы. Может, конечно, но вряд ли решится — репутация дороже.

Милена уже в Краснодаре, я встречусь с ней до праздника, разорву помолвку официально, без свидетелей, чтобы не было лишнего шума. Объясню все как есть. И тогда отцу уже будет нечем крыть — карты на столе, игра сыграна.

Осталась одна вроде бы совсем незначительная деталь — как-то убедить Лизу поехать со мной, чтобы я смог это все провернуть.

Вот тут-то и начинается самое интересное.

Здесь я тоже решил действовать дерзко и нагло.

Мисс «Я на тебя обиделась» на эсэмэски не отвечает, трубку не берет, на звонки в дверь не реагирует. Поэтому я подкараулил в подъезде ее мать с Лехой. Повезло — они как раз возвращались из торгового центра, нагруженные пакетами. Леха радостно на меня кинулся, обнял, и это сыграло мне на руку.

Еще я с удивлением обнаружил, что моя харизма очень даже действует на будущую тещу. Повелась на мои уговоры аж бегом, даже не стала возражать, когда я попросил поговорить с Лизой. Сказала только: «Ой, Арам, она так расстроена, не знаю, получится ли…» — но все равно согласилась меня пустить.

И вот я стою перед дверью спальни Лизы, жду, пока Арина Александровна убедит дочь со мной поговорить.

Наконец мать Лизы поворачивается ко мне и кивает — заходи, мол.

Мысленно перекрещиваюсь, хотя я не особо верующий, и захожу в комнату.

И замираю на пороге.

Впервые вижу Лизу такой расклеившейся.

Она сидит на кровати, закутанная в одеяло, в какой-то детской пижаме с мишками, волосы растрепаны. Глаза красные, нос — тоже, щеки мокрые. Выглядит так, будто плакала не переставая.

Мне даже стыдно становится в какой-то степени, ведь из-за моей выходки рыдала. Но о том знатном тумаке, что выдал ее начальнику, я все-таки не жалею.

Молча беру стул у письменного стола, переношу его ближе к кровати, сажусь.

Все это время Лиза не издает ни звука, лишь буравит меня взглядом. И по взгляду этому ничего не прочесть, разве что одно: «убирайся вон».

Он леденит, этот ее взгляд.

Что ж, самое время немного растопить сердце моей девочки.

Откашливаюсь, пытаясь найти правильные слова. Но правильных слов нет.

— Лиза, я понимаю, сегодня очень некрасиво вышло… — начинаю осторожно, как будто иду по минному полю. — Обещаю, впредь буду сначала звонить тебе. Выяснять ситуацию, прежде чем действовать. Я был неправ.

Молчок.

Она даже не моргает.

— Я понимаю, ты злишься, — продолжаю, чувствуя, как ладони потеют. — Ну хочешь, побей меня чем-нибудь. Рекомендую подушку… Или кулаками мне в грудь постучи, легче будет. Правда. Я читал, что это помогает выплеснуть эмоции.

Снова молчок.

На лице Лизы не дрогнул ни один мускул. Она как статуя.

Пытаюсь еще раз, уже отчаяннее:

— Лиз, я ж это из любви… Я не хотел навредить. Наоборот, защитить хотел. Понимаешь?

Но даже на это она не отвечает.

Продолжает методично замораживать меня взглядом. Скоро в ледышку превращусь, и кто-нибудь найдет мой замороженный труп посреди ее комнаты.

Меняю тактику.

— Хочешь, реванш какой-нибудь возьми, — говорю мягким, вкрадчивым голосом. — Можешь мне что-нибудь испоганить. Хочешь, ноутбук сюда свой принесу, планшет, телефон — об стенку бахнешь… Машину мою можешь поцарапать, я не обижусь. Ну отомри уже, а то невозможно просто!

Наконец она шевелится. Губы разжимаются, и я слышу ее голос — тихий, но твердый:

— Думаешь, это что-то исправит? Я лишилась работы из-за тебя, ты хоть понимаешь это?

— Готов покрыть все расходы, Лиз. — Пожимаю плечами, потому что ничего другого не остается. — Я все равно задолжал тебе алименты за семь лет.

— Все деньгами меришь…

Как бы логично: работа равно деньги. И между прочим, ее деятельность далеко не самая прибыльная. Сколько тут модели получают? Думаю, ни разу не равно тому, что на западе, так что потеря не так уж велика. Однако если ей так скажу,