Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

полезные мысли. А вот на что я вообще не надеялась, так это на то, что лорд Авертер согласится с моим предложением. Но лорд изволил курить — и много, прибывать в задумчивости — то ли по поводу своих семейных взаимоотношений, то ли по каким-то другим, неведомым мне причинам, и на мой вопрос только неопределённо кивнул, отошёл к окну и уставился в него так, словно там происходило сражение Творца и Дьявола за весь наш грешный мир, пока я читала и осторожно, точно ребёнок сквозь растопыренные пальцы, рассматривала его.

И наконец не выдержала и подошла.

— Что-то должно быть в этих письмах, — повторил лорд Авертер. — Мой дед был романтиком, но дураком не был. Какой смысл завещать их вам, ну какой? Деньги — это я могу понять. Кольцо. Но такую личную и в то же время совершенно бессмысленную вещь? Из-за того, что ваше имя напоминало ему название этого мелкого никчёмного городка?

— А вы однозначно не романтик, — не удержалась я от реплики, и он едва заметно напрягся, очевидно, осознав, насколько близко я нахожусь. Это была моя маленькая месть: даже с самыми благими намерениями использовать мои к нему чувства, чтобы выспросить, заполучить какую-то информацию, было… Нехорошо. Не то что бы подло, но нехорошо. И самой противно осознавать, что он всё понимает — даже слепой бы понял. — Да, вы правы, — это было трудно не признать. — Но разве желание сохранить какие-то свои сокровенные, пусть и не самые праведные воспоминания в руках человека, которому доверяешь — это бессмысленный романтизм?

— А разве нет? — лорд стряхнул пепел с сигары, не оборачиваясь. То ли пейзаж за окном действительно его увлекал или хотя бы успокаивал, то ли он ждал, что я отойду сама, и не хотел повторения нашей давешней слишком интимной позы. — Может, всё проще. Ваш тип внешности действительно немного напоминает ирталийский, да и название этого грешного города…

— В завещании лорд Викон просил перечитать письма четыре раза, — внезапно вспомнила я. — Интересно, почему именно четыре?

— А вы уверены, что этому есть причина?

— Но вы же тоже так думаете.

Я невольно сделала ещё шаг вперёд, ну, как шаг — полшага, иначе я бы уже его коснулась.

— Неразумные поступки имеют право на жизнь, — лорд Авертер произнёс эту фразу с таким скепсисом и недоумением, что в других обстоятельствах я бы рассмеялась.

— Вы же верующий человек. Разве вера — не есть акт наивысшего торжества эмоций, нерационального, интуитивного восприятия действительности?

— Разумеется, нет! Вы не понимаете… — он не выдержал, развернулся — и замолчал, глядя на меня сверху вниз, оборвав себя на полуслове, словно всё-таки не ожидал, что я окажусь так близко. Я вспомнила, как чувственно, низко и интимно он называл меня по имени, выпытывая правду о лорде Мизерте, и бесцветные волоски на руках встали дыбом. — Вера, истинная вера в Изначального, никогда не противоречит разуму, если проанализировать истоки и… если… Леди Римия, вы никогда не слышали о личном пространстве?

— Нет, — ответила я, не очень понимая, что именно говорю. — То есть, да. Извините. Спасибо за письмо. Вы не будете против, если я прочитаю вам вслух оставшиеся три?

Я увидела следы пепла на его предплечье, почти уже разгладившийся рубец под этой серой пылью, и коснулась его пальцами, чтобы стряхнуть, а лорд Авертер отдёрнул руку.

— Не буду. Прошу меня извинить, у меня дела, так что…

— Да, конечно, — кивнула я, но никак не могла себя заставить отойти. И пусть я понимала, что он притворялся тогда, но мне хотелось повторения. Даже если бы потребовалось снова сломать себе нос. — Я пойду.

— Всего доброго.

— Да. И вам.

Он не двигался, и я не двигалась тоже. Холодное бледное солнце невыразительно светило в окно, и кончики вьющихся каштановых волос лорда Авертера подсвечивались им, так же бледно и холодно.

— Я уже ухожу, — беспомощно сказала я самой себе,

— Вам показать, где дверь?

Это отрезвило, и я отступила, наконец-то, чувствуя, как пылают щёки. В этот момент дверь — та самая, о местонахождении которой я напрочь забыла — открылась, резко и шумно, словно открывавший пнул её ногой — и на пороге показался лорд Лавтур.

— Аверт, ты идёшь сегодня…

Увидев меня, он замолчал так, словно кто-то заткнул ему рот. К счастью, я уже была на достаточном расстоянии от Авертера, чтобы не скомпрометировать его даже при всём желании, и тем не менее глаза Лавтура сверкнули яростью, словно у законного супруга, заставшего благоверную в объятиях полуголого конюха.

— Спасибо за консультацию, лорд Авертер, — как можно более спокойно сказала я и вышла из комнаты, в полном молчании обоих мужчин.

Лавтур нагнал меня на лестнице, прижал к стене, удерживая рукой за шею, и поцеловал, так, что едва ли не прокусил губу.

— Что ты делала в комнате у этого святоши недоделанного? — мне показалось, что ревность только возбуждала его, и мысленно попросила себя держаться. — Отвечай!

Было слишком мало времени, чтобы придумать что-то правдоподобное, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— Вы же знаете, что в конце этой солнечной фазы меня могут посадить в Хорренхайскую темень, могут вообще казнить, а лорд Авертер имеет связи, точнее, связи есть у Высоких магистров-герехтеров. Я хотела узнать…

Судя по всему, разговоры про мою жизнь были Лавтуру совершенно неинтересны.

— Не смей к нему больше ходить, поняла⁈

— К нему нельзя, а к вашему отцу можно? — если я и надеялась его уколоть, то, конечно же, просчиталась.

— Я же тебе говорил! Всё изменится, всё обязательно изменится, когда этот придурок откажется… когда я стану главой семьи, когда… — он отстранился от меня. — Ты свободна сегодня?

— Сегодня день молитв, — я и сама была не уверена в том, что говорю.

— А к Аверту ты пошла! И наш святоша не выставил тебя вон?

Лавтур смотрел на меня с подозрением, а я снова почувствовала неловкость, не в силах разобраться в её причинах. Беспочвенное смущение, ведь между нами ничего не было, несколько неискренних слов и вполне целомудренных прикосновений — не в счёт.

Хотя, если уж начистоту, «не в счёт» были те бесконечные ночи с мужчинами, так и не сумевшими заставить меня что-либо к ним почувствовать, даже с теми из них, кто так или иначе этого хотел. А несколько сладких, наивных и невинных воспоминаний продолжали гореть внутри, согревая и освещая дорогу вперёд.

* * *

— Леди! — Лиока смотрела виновато и возбужденно одновременно. — Извините, что приходится разбудить вас, но…

— Всё в порядке, — я села, подтягивая на плечо сползающую лямку кремовой