Сгорая от любви - Рокиа

Я медленно, стараясь в точности воспроизвести её траекторию, повторяю последовательность движений. После пары её жестких корректировок мне наконец удается зайти ей за спину.

— Отлично. А теперь ты должна с максимальной силой рвануть руку в противоположную сторону. Давай заново.

Я снова встаю напротив нее. Мы повторяем эту связку три раза подряд, и её внимательный взгляд неотрывно следит за каждым моим шагом. От тех слез, что еще мгновение назад готовы были хлынуть из её глаз, не осталось и следа — она словно щелчком тумблера задействовала внутренний тормоз, наглухо заперев любые намеки на эмоции.

— Умница, тебе просто нужно вести себя увереннее, — довольно кивает она, и её лицо озаряется искренней гордостью за меня. — Так, теперь давай сделаем серию на пресс, а потом плавно перейдем к отжиманиям от пола.

Я ложусь спиной на прохладный мат, сгибаю ноги в коленях, убираю ладони за затылок и принимаюсь методично поднимать корпус, настраиваясь на долгую, изматывающую серию повторений.

Аласи аккуратно присаживается на пол справа от меня. Когда наши взгляды в очередной раз пересекаются в верхней точке подъема, она слегка приоткрывает губы: — И всё же… о чем именно ты думаешь, когда внутри тебя рождается это синее пламя? — тихо спрашивает она.

— Да так, ни о чем особенном, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце снова испуганно пускается вскачь.

Потрясающе. Похоже, это официально главный вопрос сегодняшнего дня.

— Ясмин, — в её голосе сейчас звучит мягкое, почти сестринское укоризненное предостережение. — Я ведь своими собственными глазами видела, как именно ты реагируешь, когда он к тебе прикасается. И этот дурацкий румянец, который мгновенно заливает твои щеки, стоит ему просто повернуться в твою сторону, или…

Она продолжает спокойно говорить, а я в этот момент упрямо уставляюсь взглядом в неоновую лампу на потолке, испытывая одно-единственное желание — прямо сейчас превратиться в какую-нибудь мелкую муху и свалить отсюда как можно дальше. Сердце бешено колотится в грудную клетку, словно меня только что поймали с поличным на месте преступления, что само по себе абсолютный абсурд.

— Парни могут этого не замечать, я и не жду, что у этой троицы окажется достаточно эмоциональной чувствительности, чтобы считать такие тонкие нюансы. Но я-то всё прекрасно видела.

Я резко задействую мышцы пресса и принимаю сидячее положение, садясь прямо напротив нее: — И что конкретно ты видела? — едва слышно шепчу я.

— Артур, — мягко произносит она.

От одного только звука его имени по моей коже мгновенно пробегает батальон колючих мурашек.

— Он ведь оказывает на тебя какое-то совершенно особенное, странное влияние, я права?

Внезапно пересохшее горло вынуждает меня резко вскочить на ноги. Я целенаправленно иду к столу и хватаю бутылку с водой, отчаянно пытаясь потянуть время: — Нет. Я понятия не имею, о чем ты вообще говоришь.

— Послушай меня, именно поэтому я тебя и прошу: ради твоего же блага, держись от него подальше. Не позволяй ему так глубоко затянуть тебя в это, пожалуйста.

Я неторопливо скручиваю пластиковую крышку с бутылки и пристально смотрю на подругу, изогнув одну бровь в немом вопросе: — Почему ты говоришь об этом так, словно мне грозит смертельная опасность?

— Потому что ты должна мне поверить, Ясмин. В последние дни ты смотришь на него совершенно иначе. И это замечаю не только я.

Я делаю глубокий, затяжной глоток, позволяя ледяной воде ворваться в пищевод и хоть немного унять тот обжигающий, лихорадочный жар, что прямо сейчас заставляет бурлить каждую клеточку моего тела. Меня только что бесцеремонно лишили всех слоев той удобной лжи, которой я так усердно прикрывалась, сорвали любую ментальную защиту, за которой я пыталась спрятаться от самой себя.

— Нет, — откровенно лгу я, со стуком возвращая бутылку на деревянную поверхность стола. — Я смотрю на него точно так же, как и на всех остальных. На Нанука, на Элайджу.

Аласи с грустной улыбкой качает головой: — Внутри этого человека нет ни единого свободного сантиметра для каких бы то ни было чувств, которые ты к нему зарождаешь.

Я испуганно хлопаю ресницами, пытаясь удержать лицо: — Да не зарождаю я к нему абсолютно ничего…

— Ты уверена в этом, Ясмин?

— Да, — едва слышно выдыхаю я, чувствуя, как на язык мгновенно оседает горький, удушливый привкус. И эта ментальная горечь сейчас бьет по моим нервам куда сильнее, чем реальная хлесткая пощечина.

Я застываю напротив нее, мучительно пытаясь нащупать хоть какие-то аргументы, пока мои мысли испуганно блуждают в кромешной, непроглядной тьме.

— Ну, в таком случае — тем лучше, — примирительно кивает она. — Меньше всего на свете мне хотелось бы видеть, как ты будешь ломаться и страдать из-за него.

Она рассуждает об Артуре так, словно тот парень, которого я вижу перед собой каждый день на тренировках — лишь искусный оптический обман, фальшивка, истинное лицо которой известно лишь ей одной.

— Почему ты говоришь о нем в таком ключе? — не выдерживаю я. — Что именно ты знаешь, чего не знаю я?

Вместо ответа Аласи молча поднимается на ноги, неторопливо подходит к тяжелому металлическому шкафу в левой части зала и выдвигает один из глубоких ящиков: — Я знаю его недостаточно хорошо, чтобы делать какие-то глобальные выводы, но… — Она аккуратно достает плотный пластиковый пакет и возвращается ко мне. — …я слишком хорошо умею определять, когда мужчина органически неспособен на эмоциональную привязанность. Артур не испытывает ни малейшей крупицы искреннего интереса ни к одному человеческому существу на этой планете.

Сердце в груди болезненно сжимается, словно его перетянули тугой струной, но я заставляю себя держать удар и не отвожу взгляда от её лица.

— Я знаю, — покорно киваю я.

При этом я, естественно, ни единым словом не намекаю на ту его сторону, которую я успела подсмотреть в чужих, украденных воспоминаниях. Этого Артура Аласи не видела никогда в своей жизни. Она понятия не имеет о той пронзительной нежности, ошеломляющей заботе и ласке, которые были запечатаны в драгоценных мгновениях его далекого, стертого из памяти прошлого.

— А это еще что такое? — спрашиваю я, торопливо меняя тему разговора, пока не выдала себя окончательно.

Она вытягивает руку вперед и протягивает мне пакет: — Специально для вашей официальной встречи с представителями Азиатского Королевства мы заказали для тебя этот костюм. Он сшит строго по твоим меркам из высокотехнологичного огнеупорного материала. Ткань — лучшая из всего, что сейчас можно достать на рынке, она позволит тебе двигаться без малейшего стеснения движений. И самое главное, на чем особенно настаивал Элайджа: