В плену дракона - Елена Арматина

Ульяс Кох прижал меня к себе. Я пыталась бороться, старалась оттолкнуть его, но тщетно. Тонкие бледные губы кривились в неживой улыбке.

— О подружке уже забыла?

— Где… бабушка Фойя?

Почему я вдруг вспомнила о ней в такой ужасный момент? Но, переключить его внимание мне не удалось.

— Я, Ульяс Кох, вручаю тебе себя, свою жизнь и свою силу. Примешь ли ты их?

Что за цинизм? Он вручает мне себя!

Я затрепыхалась ещё больше. Слезы потекли по щекам.

— Пожалуйста, отпустите меня!

Позади меня раздался странный хрип. Я испуганно дёрнулась и обернулась. Дядюшка сжимал шею своей племянницы. А Инимис… она смотрела испуганными глазами куда-то вперёд, хрипела и задыхалась.

— Прекратите! Пожалуйста, прекратите!

Я забилась в истерике.

— Отпусти девушек! — такой родной голос прозвучал совершенно неожиданно, эхом прокатился, отскакивая от стен, и растворился под сводом пещеры.

Всё же он пришёл! Не знаю, Радуга ли его привела, но он успел! Поворот в другую сторону — и я вижу ЕГО.

— А ты подойди и забери их, — насмешливо ответил Ульяс.

Как же от него воняло! Запах тлена забивался в нос, пробирался под кожу. Он что-то гортанно крикнул и тёмные лица, окружавшие нас, пришли в движение. Молча, не издавая ни звука, они бросились к Солусу и стоявшему рядом с ним Митусу. За ними смутно виднелись воины. По пещере заскользили шарики, напоминавшие шаровые молнии. Они освещали пещеру, и вскоре здесь стало светло, как днём. Сознание моё упорно пыталось ускользнуть во мрак, но всё же каким-то чудом удерживало меня на плаву. Я даже невольно заметила, что проход, по которому наши спасители проникли в пещеру, был слишком узок для того, чтобы по нему могли пройти драконы.

— Если ты, Солус Вир и ты, Митус Вир, сделаете хоть шаг вперёд, она погибнет.

В руке чудовища вдруг возник огненный кинжал. Приставив его к моей шее, он прошептал, зловонно выдохнув мне в губы:

— Прости дорогая. На чём мы остановились? Ах да…

А я всё смотрела на Солуса. Он застыл на месте с таким непередаваемым выражением. В его глазах было столько… любви, страдания, отчаяния. Митус дёрнулся вперёд, что-то сказав Солусу.

— Не успеем, — вдруг услышала я.

Как мне это удалось? Да даже если бы он стоял намного ближе ко мне, тихо брошенных слов я бы не услышала.

Митус что-то доказывал брату.

— Не смей, брат, — шелестел родной голос … в моей голове.

Я слышу его мысли?! Но как?! Невольно всплыл в голове тот день, когда я его узнала. Я помню, как братья словно мысленно переговаривались. Но они — родная кровь. А я кто?

— Я, Ульяс Кох…

Мерзавец наклонился к самому моему лицу. Я попыталась оттолкнуть его, упёрлась в тощую грудь руками и вдруг застыла. Узоры и завитушки, раньше покрывавшие мои кисти бледными, едва видимыми узорами, стали гораздо более контрастными.

— …вручаю тебе себя…

Такие же узоры покрывали грудь Солуса. Оу, я видела их, когда мы… да, именно так, занимались любовью. Кажется, только сейчас я поняла, что люблю этого человека. И, наверное, совершенно не имеет значения то, кем он является. Подумаешь, повелитель! И даже если мне удастся выжить, и провести рядом с ним несколько лет, может, месяцев… Да пусть даже всего несколько дней, я останусь рядом с ним. Если только я выберусь живой из этой передряги, ни о каком побеге не может быть и речи.

— … свою жизнь…

Надо же, как тянется время. Я отвела взгляд от Солуса, боровшегося сейчас со своим братом, и посмотрела на мерзавца. Я приняла клятвы Солуса на Черной скале. И лишила его силы. Той самой, за которой сейчас охотится эта тварь. Что мне стоит принять клятву этого монстра? Да, я могу погибнуть. Но точно лишу его силы. А там пусть Митус и их войско не зевают.

— … и свою силу. Примешь ли ты их?

— Я принимаю! — дерзко и неожиданно громко выкрикнула я.

Молния вспыхнула над камнями Алтаря, пошипев несколько мгновений, пронзила мерзавца и помчалась ко мне. Словно в замедленных кадрах я видела, как сморщивается кожа на лице этого Ульяса, как тускнеет и затем исчезает огненный кинжал, который всё это время был приставлен к моей шее. Слышу, как словно раненный зверь рычит Солус и чертыхается его брат.

Ульяс остался без магии, которая мерцающим туманным облаком зависла в воздухе. От него же осталась лишь дряхлая человеческая оболочка. Тёмный сгусток его магии вспыхивает и вонзается в меня, заполняет мои вены, лёгкие, каждую мою клеточку. Больно — невероятно. Но с такой болью я уже знакома! Именно так я и чувствовала себя на Чёрной скале. Сплетаясь с силой Солуса, которая уже текла в моих жилах, чужая магия закипела, забурлила. Если бы старик не держал меня крепко за плечи, я обязательно рухнула бы на каменный пол.

— Говори свои слова! — трясёт меня старик.

Рядом оказывается дядюшка Инимис и на моих глазах угрожает свернуть девушке шею.

— Я, Наталиэль…

Вижу, как с облегчением вздохнули похитители. А Инимис смогла сделать спасительный глоток воздуха.

— …вручаю тебе себя…

— Не смей, Эль! Ты моя! И только моя! — беснуется в крепких объятиях брата Солус.

Тёмная магия колдуна за эти короткие мгновения смогла примириться с моей силой. Я больше не чувствую боли. Только невероятную лёгкость и облегчение.

— … свою жизнь…

Вспышками перед моим взором пробегают жаркие сцены нашей с Солусом любви. Как ты там говорила, Инимис? Для обряда нужно место силы, произнесённые клятвы и скрепивший их секс?

Место силы — вот оно, сверкающее сотнями лиловых молний. Клятвы? Солус их уже произнёс. Немного ранее, но все же произнёс. Невеста на месте, любимый жених — вон он, в отчаянии сотрясает землю и грудь, плечи младшего брата кулаками. Секс? Был. И, надеюсь, ещё будет не раз. Остался лишь сущий пустяк.

— Я люблю тебя, Солус, — мысленно взываю к нему, надеясь, что услышит меня.

— И я люблю, моя Эль.

Он услышал. Знал бы ты, как я рада слышать твой голос в своей голове!

Смотрю в глаза монстру, а обращаюсь к любимому, мысленно, но совершенно искренне.

— … и свою силу. Примешь ли ты их, Солус?

— Я принимаю, моя Эль, — журчат тихие слова в моей голове.

Мой Солус… Глаза в глаза… В его взгляде горит надежда и обещания.

Похитители всё ещё ждут. А вот священное место так неожиданно, и так кстати уже приняло мои безмолвные клятвы.

Вспышкой молнии благословляет Алтарь. Огненный протуберанец