Иного не желаю. Часть 2 - Виктория Витальевна Лошкарёва

она покачала головой, будто сама не до конца доверяя своим словам. — Нет, не просто сохранить — а позаботиться о том, чтобы пара Влада выросла в спокойной, счастливой обстановке.

— Кажется, в этом вы не очень — то и преуспели, — хмыкнула я, отчетливо понимая, что сейчас всё стало на свои места.

Что ж, выходит это не меня Альфа Баев вытащил из замка Валуа. Не обо мне, не о «долге передо мной», не об Этьене он думал, когда осторожно сводил нас с Валуа вместе на территории своей стаи. Просто так мы оба находились под его наблюдением на его же территории, и любое отклонение от курса «счастливой семьи» мгновенно привело к тому, что Этьен был выброшён за границы стаи, а я надёжно спрятана подальше от «владельца».

В голове промелькнула отчетливая мысль, которую я тут же озвучила. Потому что имела на это право:

— Интересно, если бы вы с Баевым не вмешались — может, всё и не зашло бы так далеко?

— Мы и не вмешивались до тех пор, пока ты не решила наложить на себя руки, — тихо произнесла Настя. — Дальше у нас просто не было выбора. Наши самки тяжело переносят беременность, и далеко не каждая заканчивается хорошо. Зная о том, что твоя девочка — будущая пара Володи, мы не могли рисковать. Понимаешь, Тая? Мы не были уверены в том, что ты сможешь воспринять эту новость правильно; мы также не были уверены в Валуа. Этьен… он уже давно начал готовить свою стаю к переходу под управление Кирилла — что означало только одно: он уже чувствовал, что приближается к границе одичалости.

Настя замолчала и выразительно посмотрела на меня. Ожидая чего? Оваций за свою гуманитарную миссию?

— Знаешь, — усмехнулась я. — Я в какой — то момент времени начала ломать голову, о каком таком долге всё время говорит Альфа Баев. Родителям моей мамы были перечислены огромные деньги — на моё воспитание; бабушка даже как-то обмолвилась, что подручные Баева — не знаю, Кирилла или его отца — оставили визитку и попросили позвонить, если у меня вдруг появятся какие-то… странности в поведении. Баев говорил, что про меня все забыли, но по факту, получалось, что вовсе и нет.

Я криво улыбнулась и посмотрела Насте прямо в глаза.

— Однако всё это не объясняет того, почему вы оба так долго скрывали правду. И не надо мне сейчас говорить про моё «неправильное восприятие».

Во взгляде Насти сейчас плескалась настоящая боль — а может, это было всёго лишь отражение моих собственных чувств.

— Кирилл боялся, что дело может зайти … далеко.

— Туда, где мы сейчас и оказались? — на всякий случай уточнила я.

Помедлив, Настя кивнула.

— Ты вправе считать, что это наша ошибка и наша вина, но… Тая, если бы знала, как часто Альфы, да и остальные оборотни, калечат своей грубостью свои же пары, ты бы поняла наши опасения.

Рассмеявшись, я покосилась на Настю.

— А на вопрос мой ты так и не ответила.

Настя … его человеческий облик внезапно «поплыл» — и сейчас передо мной сидело странное существо с огромными клыками и полузвериными чертами лица.

— Это ещё не всё, Тая. Твоя дочка родится не просто парой Владу. Она будет Альфа- самкой.

Альфой? Как Настя? Моя дочка родится Альфа- самкой?? У нее будут светлые волосы, серебряные глаза — и эта их возможность исцелять всех вокруг???

Я ойкнула и обеими ладонями обняла свой живот.

— Что??? — прохрипела я, переживая за свою малышку. — Она будет …такой же как ты?

— Не совсем, — покачала головой подруга. — Она будет другой, но тоже избранной Луны нашей Расы. Говорят, что когда- то у нашего народа уже рождалась такая Альфа- самка, какой будет твоя дочка… С тех пор прошло огромное количество лет — и до нас воспоминания о ней дошли лишь как предания и легенды. Но я знаю: если не произойдет ничего непоправимого, она родится — и станет тем, кем ей предначертано.

Настя резко опустилась на пол возле меня — и руками накрыла мои прислоненные к животу ладони.

— Когда — то давно, ту Альфу- самку сильные стаи не смогли поделить между собой. Началась грязная война, приведшая к гибели той чудесной девушки.

Настя — это странное существо — всхлипнуло.

— Тая, мы просто боялись, что за твоё нерожденное ещё дитя начнётся настоящая схватка — именно поэтому нам пришлось молчать. И поверь, ни я, ни Кирилл, не чувствовали себя от этого хорошо.

«Бедная моя девочка», — с ужасом подумала я. — «Какое бремя ляжет на её плечи».

Прикусив губу, я попыталась сконцентрироваться на разговоре.

— Допустим. — Смерила я подругу долгим взглядом. — Допустим, вы боялись сообщать мне про то, с каким даром родиться моя девочка. Наверное, действительно было лучше хранить это в секрете. Но я не понимаю, почему ни один из вас не сообщил мне про вашего сына.

— Потому что Луна Оборотней никогда ничего не делает просто так. Я не могу говорить за остальных Альфа- самок, потому что моя сила появилась, когда я была уже взрослой, но мы обычно не видим будущие пары… Однажды я почуяла связь между оборотнем нашей стаи и его будущем зятем: это случилось внезапно, будто озарение — но как мы потом поняли, без этого наш близкий друг никогда не нашёл бы свою истинную. Понимаешь, Тая? Мы не чувствуем пары просто так. Поэтому у нас с Кириллом просто не было выбора — если бы мы сообщили вам с Этьеном про Влада и вашу дочку, это могло заинтересовать других вожаков — и в результате, и ты, и твоя дочка стали бы разменной монетой.

Я язвительно усмехнулась — нисколько не доверяя словами Насти… А потом вспомнила про то, как бостонская стая требовала исследовать Лику и её малыша.

— Я не говорю, что мы безгрешные, — прошептала Настя, приложив руки к губами. — И, наверное, мы совершили много ошибок — но был ли у нас выбор? Мы не могли быть уверены, что Этьен будет играть на нашей стороне, и…

В дверь громко постучали, заставляя нас обеих вздрогнуть.

Настя, дернувшись, подошла к двери… и пропустила внутрь Альфу Баева.

— Ты нервничаешь, — поцеловав жену в висок, констатировал Альфа. — Насть, то, что творится в твоих мыслях…

— Я рассказала ей, — сообщила приятельница своего супругу.

— Всё?

— Всё, — кивнула Настя.

— В принципе, самое правильное время, — хмыкнул Альфа Баев. — Возможно, другого времени поговорить у нас уже не будет. Совет перенесли.

Переведя взгляд на меня, он произнёс:

— Моя жена