Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

всех возможных женщин только ты и способна его взять, – усмешки перетекают в продолжительное хихиканье, к которому я в итоге присоединяюсь.

Матвей подкатывает ко мне в конце вечера. Уже кладёт ладонь на талию без смущения.

– Уедем вместе?

– Я на машине.

– У меня трос есть.

– Зачем нам трос?

– Два варианта: либо тяну твою тачку следом, чтоб ты не убежала. Либо завожу глубоко в лес, привязываю тебя тросом к своей и… даём волю фантазии.

– Неожиданный поворот.

– Ну так… поедем?

Он смотрит на меня с ободряющей улыбкой.

– В целом мне не повредит дополнительный навигатор. Дачный посёлок такой большой, плюс до шоссе просёлочная, могу и заплутать, – размышляю вслух.

– Отлично. Ты готова?

Матвей притягивает меня ближе. Наши бёдра соприкасаются, это рождает фейерверк искр внизу живота. Немного задыхаюсь от желаний и чувств, которые пробуждаются во мне бурным потоком.

– А…я? Да-да. Готова.

В итоге мы уезжаем вместе. Матвей впереди, я двигаюсь сзади, но стоит нам выбраться на шоссе, хочу его обогнать и оторваться, только он не пропускает.

Мой сотовый звонит.

– Ну куда ты пытаешься пролезть?

– Вперёд.

– Нет, давай правее, там площадка для пикника есть. Хочу поговорить. В доме это было неудобно.

– Неудобно? Почему?

– Родня Милы и Глеба, друзья, дети в конце концов.

– А о чём ты хочешь поговорить?

– Тормози и узнаешь. Это важно.

Сворачиваю на обозначенную Матвеем площадку, глушу мотор и выхожу из машины. Он за это время успевает остановиться рядом, выйти и добраться до моей двери.

На слабых ногах буквально вываливаюсь из тачки. В животе уже образовался водоворот, в который меня засасывает. Это предвкушение. Оно долбит по всем нервным окончаниям, отключая доводы рассудка. Поэтому, когда Матвей прижимает меня к борту автомобиля, я обвиваю его шею руками и с упоением отвечаю на поцелуй.

Всё ясно с его важными разговорами. Всего лишь повод. А я и рада поддаться.

Господи… как его не хватало!

Горячий язык орудует в моём рту, он проходит по зубам, трогает губы, толчками пробираясь глубже. Губы искусаны, гудят. Поцелуи то дикие, то нежные. Тело горит. И ладони накрывающие мою грудь тоже обжигают.

Боже… боже… что мы творим?! Это же шоссе! И по нему, мать мою, едут машины!

Толкаю Матвея легонько. Он отстраняется, вопросительно приподнимает бровь.

– Ты обалдел.

– Да, – без лишних споров подтверждает он.

Потом указывает взглядом на свою машину, но я смеюсь и качаю головой.

– Даже не думай.

– Садись, Руза.

– Нет, мне не восемнадцать и даже не двадцать. Никогда не делала этого в машине. А сейчас не стоит и начинать.

– Боишься?

– Ценю комфорт.

Матвей каверзно улыбается, будто змей-искуситель.

– Тогда ко мне?

– Далеко. Перехочу, – произношу с вызовом.

Но Матвея ничем не смутишь.

– Садись ко мне на пассажирское, расстёгивай джинсы и уверяю, не перехочешь.

От его обещаний по телу проходит очередная горячая волна. С трудом сглатываю, прежде чем ответить.

– Не сяду я к тебе. Машину свою чёрти где на шоссе не оставлю.

Матвей вздыхает разочарованно, но не сдаётся:

– Звучит пошло, но… в мотель?

Из меня вырывается серия смешков. И я решаюсь.

– Звучит пошло, но… да!

Второй раз он не переспрашивает.

Так что мы прыгаем по машинам, и минут через десять тормозим у ближайшего мотеля. В этот раз я, по понятным соображениям, сбежать не пытаюсь. Во мне всё зудит от предвкушения и в голове туман.

Внутри здания не так плохо.

Альтер-Руза во мне цинично заявляет: Не бутик-отель в центре Питера, конечно, но для быстрого перепихона подойдёт.

Вторя моим мыслям, девушка за стойкой заявляет:

– У нас нет почасовой оплаты.

– Самый комфортный номер на сутки, – ни моргнув и глазом, отвечает Матвей.

– У меня нет столько времени, – специально громким шёпотом на всю тесную рецепцию тяну я.

А затем подмигиваю невежливому администратору. Но она, наверное, столько всего тут видела, что мои издевательства её не смущают.

С постным лицом она пробивает чек, а затем уточняет.

– Командировочный лист нужно оформлять?

Матвей трясётся мелкой рябью, и я понимаю, что это сдерживаемый смех.

– Нет, спасибо, – успокоившись, ровным тоном отвечает.

Видимо, мы попали в облюбованное дальнобойщиками место.

Наконец, получив ключи, Матвей берёт меня под локоть и ведёт за собой на второй этаж.

– Надеюсь, наш супер-комфортный номер как раз над стойкой, – хихикаю я.

На меня напало непонятное веселье. Нервное, в большей степени.

– То есть? Не сдерживаемся? Шумим? – уточняет Матвей.

Мы уже у номера. Отомкнув дверь ключом, он пропускает меня вперёд.

В тёмной узкой прихожей, я разворачиваюсь, обнимаю Матвея за шею, и первая прижимаюсь к его губам своими, перед этим шепча протяжно:

– О, да-а-а! Шумим…

Глава 23

До середины ночи мы в мотеле. Лежим, разговариваем, занимаемся любовью. Смотрю на Матвея и не верю, что снова поддалась его обаянию, его настойчивости.

И не верю, что он оттаял после нашего последнего не совсем приятного разговора.

А были варианты?

Пожалуй, никаких. Снова никаких. Он будто мягкая сила. Ему даже не надо давить. Не требуется. Он, наверное, и в бизнесе такой. Как сам говорил: люди ровно также ведут себя в нем, как и в личной жизни.

Я тихонько дремлю у него на плече, но в сон не погружаюсь. Тут не особо комфортно. Кровать неудобная, постельное бельё жёсткое, откуда-то долетает бу-бу-бу то ли от телевизора, то ли от полуночных разговоров. Вопреки собственным словам надеюсь, что мы не сильно шумели.

На тумбочке загорается экран сотового Матвея, он тянется посмотреть, что там. Вздыхает, будто отпускает напряжение.

– Всё хорошо? – зачем-то уточняю.

– Не спишь?

– Не спится.

Снова вздох.

– Да, всё хорошо. Это отчёт о состоянии отца. Я попросил автоматизировать, мне каждые шесть часов отбивка приходит.

– Как папа твой?

Матвей долго молчит.

– Папа… ну… он не папа, – поправляет. – Он отец, если уж на то пошло. У нас с ним, как ты уже, наверное, поняла, не самые простые отношения. Но, спасибо, он стабилен.

– А что между вами случилось?

Он уже упоминал вскользь, но в суть не вдавался.

– Между ним и матерью что-то случилось, а задело нас, детей.

– Нас? – удивлённо переспрашиваю. – У тебя есть братья и сёстры?

Мне почему-то всегда казалось, что Матвей единственный ребёнок. И следующие его слова подтверждают это.

– Нет у меня никого. Была сестра, но она умерла… погибла, когда была совсем малышкой. Вместе с мамой.

– Господи, – я даже приподнимаюсь на локте, но Матвей настойчиво укладывает меня обратно к себе на плечо, будто не хочет, чтобы я смотрела ему в лицо. – Господи, – повторяю. – Что