Королева Нагшиара - Кристина Нордис

смогла выйти наружу, объединив и демоншу и вампиршу. Память у нас одна, мысли разные, характеры тоже. Где-то была еще призрачная змея, но она проявила себя лишь как призрачный отголосок. Вот только на то, чтобы моя ипостась все вспомнила и осознала себя, нужно время.

Недаром нестабильных и неуравновешенных молодых вампиров закрывают в замках, ведь даже на обучение берут далеко не сразу, да и то проводят экзамен на управление ипостасью. А меня вот дома даже обучить всему не успели. И подобные финты от неуправляемой магии и сверхсильной ипостаси совсем не редкость, просто у каждого все протекает по-разному, потом приходят родители и ипостась все же признает свою родную кровь и кое-как с ней договариваются. А избыток магии блокируется охранным контуром замка. Зачем скрывать... бывают жертвы и очень часто.  Обычно это люди или другие низшие, кто живет в замках в качестве слуг и прокорма вампиров.

Есть ограничение количества — не более двух человек в месяц, все случаи фиксируются и по ним судят о неадекватности вампира и опасности выпуска его за территорию замка. Низшие как правило, приходят сами или покупаются как товар, или их воруют в светлых землях. Во всем остальном у вампиров их ждет нетрудная работа и сытая жизнь, без права покинуть замок и с налогом на кровь. Никто не имеет права вмешаться в порядки и дома вампиров. Это смертельное оскорбление, и плата — бой прайда. На все есть правила и законы у вампиров в Темной империи.

А я так ничего и не знаю о законах в Нагшиаре. Мужья пообещали рассказать потом...

Попыталась прощупать магией пространство и химерочка мне разрешила. От основной пещеры отходило несколько коридоров, соединяя разные пещеры и еще как минимум четыре дома этого клана.  Выброс основной энергии действительно не пошел дальше территории клана. А вот холод проникнет везде.

Замерзла вся вода в ближайших водоемах, а в клановом доме она не превратилась в лед, а раскрошилась в  пыль. Каменные стены изменились и потеряли структуру. Если магия перестанет их держать, вся гора осыпется. Как и все, что внутри. Неважно, насколько был богат клан — останутся только они.

Сканируя дальние коридоры я нашла нечто интересное — огромная печь для выплавки металла. Домна! И таких тут поблизости несколько. Где-то по коридорам метались обеспокоенные наги, пытаясь унять холод. Ага, счаз! Не под силу им справиться с архимагией пространства!

Наивная!!! Я думала, наги живут естественной жизнью и промышляют охотой! А они плавят железо... очевидно, добывают для всей империи. Ой, мне папа рассказывал, что в горных районах империи добывается металл для всей страны... Вот я дурааа....

А вот эта ближняя печь ужэе совсем остыла, а те, что дальше ... вот-вот остановятся. Подозреваю не без нашего участия. Пусть и непредумышленного.

Наги точно не обрадуются, да и сам Владыка тоже! На домну ушло много труда.

И я опять стала уговаривать химерочку остановить магию. А она опять меня не понимала и успокаивала.

Она исследовала пространство вокруг, как и я, только немного иное. Я проникаю в ее сознание и вижу картину. Вокруг льется белый свет, все засыпано призрачным снегом, а рядом с ней сидит моя прабабушка, улыбается и гладит по голове ... меня, сидящую в образе химеры. Потому что мы с ней одно.

Аранаис всегда выглядела молодой красивой женщиной с белоснежными волосами, в белых одеждах. Она живет в царстве Смерти, служит ей вечно, впрочем, как и все демоны Саахи.

Я немного похожа на нее, и это еще один повод скрывать мои белые волосы — этим славится мой род. Моя мама пока пряталась, перекрасила свои в черный, но они станут белыми стоит только магии рассеяться. А я еще не решилась на это.

— Я давно ждала тебя здесь, милая, и они тоже, — странно, рядом я не увидела никого, но прабабушка загадочно улыбнулась и достала шесть шкатулочек.

Они взялись, словно ниоткуда. Обычные белые каменные (или не каменные — в призрачном мире все может менять свою суть кроме душ), без всяких надписей.

Ни я, ни химерочка не знали, что это такое. Но прабабушка повела рукой и с легкой руки Аранаис шкатулки открылись... А там лежали шесть огромных жемчужин, по пять сантиметров каждая...

Я затаила дыхание.

— Не догадываешься? — она тепло улыбнулась мне.

— Души Саахи... — изумленно прошептала я. Здесь я могла говорить через наше тело, или не так. Как во сне, здесь говорила моя душа.

Да, эту легенду я слышала, что потом, устав служить, демоны Саахи засыпают и их души хранятся в виде жемчужин, как драгоценности у самой Смерти. Потому что только она отправляет их в мир. Но очень редко.

Эта легенда казалась такой далекой на фоне даже нашей вечной жизни, что я совсем забыла о ней. Просто красивое сказание.

А сейчас мне их показали. И это было чудо.

Аранаис улыбнулась, в голубых глазах блеснул белый огонь. Жемчужины поднялись, а потом я словно оказалась посреди снежного вихря — меня засыпал призрачный снег.

Не холодно, но нас выкинуло из призрачного мира, и мы снова сидим на полу пещеры рядом стоят ...эээ скульптуры нагов, и я понимаю необходимость остановить магию, пока мы не натворили еще чего-нибудь.

Вообще, если сравнить меня и мою ипостась с другими вампирами, я просто золотко. А то, что наги замерзли, так сами же виноваты и это еще не плохой исход. Оттают когда-нибудь. Может быть.

Химерочка вздохнула — ей понравилась моя прабабушка. Добрая демонесса, что и говорить, даром, что вся империя ее боялась. Аранаис обладала даром предвидения, может и сейчас обладает.

Теперь вместо доброй женщины на нас смотрели ледяные статуи. Вот пусть постоят и посмотрят, может одумаются когда-нибудь. Ледяные. В таком виде они совсем не плохо выглядят. Химерочка тоже согласилась со мной — шума меньше, и  я на них не сержусь. Глупо сердиться на статую.

Вокруг нас стал осыпаться хлопьями призрачный снег. Этот снегопад взялся прямо из воздуха и был необычайно красив, если учесть падение температуры до неизвестных в Темной империи глубин, то и таять снег не собирался.

И в этой красоте — посреди холода и снега, на которые мы обе смотрели с восхищением, испытывая тягу к прекрасному, в нашей ауре расцвели прекрасные белые цветы. Цветы Саахи. Шастеро! И я вдруг поняла, это чудо — души моих детей. Любимые и прекрасные. Каждый из них драгоценность.

Мы испытали огромное счастье, накрывшее меня