Разыскивается незнакомка - Юлия Валерьевна Набокова

— И решил устроить горки дома, — хмуро закончила Анна и набросилась на мужа: — Ты почему Вадика одного оставил? Обещал же следить за ним, пока я в парикмахерской!

— Да я всего на полчаса отлучился, за сигаретами, — оправдывался Алексей.

— Курить вредно! — серьезно сказал Иван. — Можно и ноги переломать!

Взрослые рассмеялись, а Вадик с улыбкой заглянул в глаза родителям:

— Значит, вы не будете меня ругать?

— Буду тебя воспитывать! — заявила Анна. — А ну быстро бери тряпку и исправляй все, что натворил.

Вадик послушно умчался куда-то в глубь квартиры. Родители решили, что за свою шалость мальчик должен быть наказан, и впервые за два дня работы Дедом Морозом Иван не подарил ребенку подарок.

— Подарок заслужить надо, — объяснил он притихшему Вадику на прощание. — Веди себя хорошо, слушай родителей, не катайся на желе — и тогда через год я исполню твое желание.

— Избаловали мы сына, — покачала головой Анна, проводив Царева и Полину и вернувшись в гостиную. Вадик ползал на корточках по полу и усердно отчищал желе — наказание скорее было для него очередной игрой. — Сегодняшняя его выходка превзошла все предыдущие, этого с рук спускать нельзя.

— Я с ним поговорю. Знаешь, Ань, — муж обнял ее за плечи, — Вадик таким растет, потому что он у нас один.

— И что ты предлагаешь? — Анна несмело подняла глаза на мужа. Она давно мечтала о втором ребенке, дочке — милой и послушной.

— Подарить ему сестричку. Или братика. — Алексей порывисто притянул ее к себе и горячо шепнул: — Я уложу его спать. А ты меня дождись, хорошо?

Анна счастливо кивнула. Алексей увел сына в детскую и закрыл дверь, а она приняла душ, надела соблазнительную шелковую сорочку и стала ждать, прислушиваясь к голосам сына и мужа через стенку.

Наконец воцарилась тишина, тихонько скрипнула половица в коридоре. Анна улыбнулась, представляя, как Алексей на цыпочках крадется по коридору, чтобы не разбудить сына. Дверь спальни приоткрылась. Она приподнялась навстречу мужу… и торопливо натянула одеяло до подбородка.

На пороге стоял сын в пижаме, в руке он держал плюшевого динозавра, в озорных глазах не было ни намека на сон.

— Мам, папа уснул. А мне что-то не спится. Почитаешь мне сказку?

А это будет непросто, подумала Анна, подарить ему братика или сестричку.

— Вот уж не ожидал, что Дед Мороз — такая опасная профессия! — сказал Иван, когда они с Полиной сели в машину. — Еле ноги унесли.

— А представьте, каково родителям! — Полина озорно улыбнулась. — Теперь понятно, почему его мать все время вызывают в садик, а отец как-то пришел на работу с накрашенными ногтями. Он потом бегал по всему офису и спрашивал у женщин жидкость для снятия лака.

— Мы еще легко отделались! — перевел дух Иван.

Он чувствовал себя так, словно невредимым выбрался из опасного сражения.

— А вы в детстве, конечно, были примерным сыном? — Полина бросила на него любопытный взгляд.

— Всякое бывало, — признался Иван, с улыбкой припоминая свои шалости. — На желе, конечно, не катался, но как-то муку по всей кухне рассыпал, обои новые разрисовал… Как тогда мама сокрушалась! Они с отцом за этими обоями целую ночь в очереди стояли, такой дефицит в те годы был. А отец меня защищал. — Иван помрачнел — вспомнил о затянувшейся ссоре с отцом.

— Что-то не так? — Полина мигом почувствовала перемену в его настроении, а Ивану захотелось поделиться с ней наболевшим.

— Мы с отцом уже три дня не разговариваем… Поссорились, и Новый год впервые будем встречать порознь.

— Надо помириться, — убежденно сказала Полина. — Новый год же! Все ссоры нужно оставить в старом году, чтобы в Новом году не было никаких обид.

— Вы так считаете? — Иван задумчиво взглянул на нее. — Знаете, Полин, моя мама говорила так же. Я уже и забыл об этом. А вы сказали — вспомнил.

— Помиритесь с отцом, Иван Андреевич, — посоветовала Полина.

А Иван подумал, что его мама этого бы хотела. Наверное, если она наблюдает за ними из лучшего мира, ей очень горько от того, что ее муж и сын не разговаривают друг с другом накануне самого семейного праздника в году, а в гостиной стоит не наряженная до конца елка.

— Полина, поможете мне нарядить елку? — вырвалось у него. Секунду спустя, глядя в удивленное лицо Полины, он подумал, что это неудобно — приглашать ее к себе домой, что уже поздно — почти девять вечера, что девушка и так устала за этот безумный день, чтобы помогать ему навести порядок в его жизни. Он уже хотел махнуть рукой и сказать: забудьте, глупости!

Но тут на лице Полины расцвела улыбка, способная обогреть целый мир.

— Конечно, Иван Андреевич. Наряжать елки — это мое самое любимое занятие на свете.

42

Пока Арину гримировали, она в мечтах представляла себя на большом экране. Вот появляется она такая красивая и неотразимая, как девушки из «Comedy Woman», играючи шутит — и весь зрительный зал на кинопоказе покорен. Если повезет, ее эпизодическая роль даже затмит главную! А после премьеры Арине только останется собирать визитки продюсеров и выбирать, кому отдать предпочтение и в чьем фильме сниматься.

— Долго еще? — Она нетерпеливо заерзала на табурете.

Неразговорчивая гримерша уже довольно долго колдовала над ее лицом, но Арине оставалось только гадать о результате. На столике у зеркала, лицом вниз, по-прежнему сладко посапывала Кузякина, поэтому гример посадила Арину на табуретку спиной к зеркалу, и своего отражения она не видела.

— Потерпи. У Синеглазки сложный грим, — гримерша сосредоточенно замахала кисточкой у нее под глазами.

— Что, синяки? — испугалась Арина. Ей казалось, что она выглядит свежо, как майская роза, и консилер под глаза ей пока ни к чему.

— Синяки, — озабоченно кивнула гримерша.

Значит, пора покупать консилер. А пока стоит довериться этой молчаливой фее с кисточкой, которая сделает из нее ослепительную кинодиву.

— Более идиотской идеи я не слышал! — донесся раскатистый голос Гремиславского из коридора.

Гримерша испуганно повернулась к двери, заслонив собой Арину. Дверь с грохотом распахнулась, впуская Гремиславского, за ним мышкой скользнула Рита.

— Показывайте, что у вас тут! — рявкнул режиссер.

— Вот! — Гримерша посторонилась, явив его взору Арину.

Гремиславский долгий миг, показавшийся Арине вечностью, смотрел на нее, а потом довольно расхохотался.

— А что, зачетная Синеглазка. Попробуем!

Рита за его спиной заулыбалась, ободряюще подмигнула Арине.

— Только с волосами что-нибудь сделайте, — велел режиссер гримерше, а помощнице скомандовал: — Рита, текст!

— Вот! — Рита сунула Арине листок сценария и шепнула: — Не подведи, Арина.