Беспощадные наследники - Ана Уэст

поцелуи стали влажными и беспорядочными. Дикими. Грубыми. Всепоглощающими. Как будто он пытался попробовать на вкус каждый сантиметр моего тела и моего рта. Как будто он не мог насытиться.

А потом он прижал меня спиной к двери, чтобы ему было удобнее. Я чуть не закричала, когда он вошёл в меня, проникнув так глубоко, как я и представить себе не могла. С каждым толчком я испытывала оргазм за оргазмом, пока не поняла, что больше не могу. Сладкое, горячее напряжение нарастало внизу живота, требуя выхода снова и снова.

Когда я впервые встретила его, он ничего для меня не значил. Но теперь… теперь он стал моей навязчивой идеей. Жаждой. Потребностью, которую можно было удовлетворить, только когда он был внутри меня. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с каждым толчком, и знала, что он чувствует то же самое. Чем бы это ни было раньше, теперь это нечто большее.

Он уткнулся лицом мне в шею, мои волосы окутали его, и он издал низкий стон, от которого у меня по спине побежали мурашки. Его зубы впились мне в шею, сильно укусив в последний раз, когда он пронзил меня насквозь. Я обняла его за плечи, его присутствие впиталось в мою кожу, и я почувствовала, как он опустошает себя.

— Черт, — пробормотал он, тяжело дыша. Его грудь прижималась к моей с каждым хриплым выдохом. — Я никогда к этому не привыкну.

Его сперма стекала между моих бёдер, когда он опустил меня на пол. Я поправила юбку, чувствуя липкую влагу между ног. Он застегнул брюки, заправил рубашку и поправил пиджак. Прежде чем я успела открыть дверь, он притянул меня к себе и снова поцеловал.

Отстранившись, он прошептал:

— Ты не кричала. Когда всё закончится, нам придётся попробовать ещё раз.

По моей спине пробежала дрожь, когда он открыл дверь и мы вышли, чтобы снова присоединиться к остальным.

 

ГЛАВА 27

СИЕНА

В коридоре Данте протягивает мне наушники. Я надеваю их и включаю одним касанием пальца. Мы использовали такие же в доках, чтобы похитить Ивана. Как только они включаются, раздаётся голос Дэвида.

— Вы двое на месте? — Спросил он слегка взволнованно. — Вы должны были выйти на связь, как только войдёте.

— Мы уже в деле. — Данте закатил глаза. — И мы смешаемся с толпой, оставаясь на виду.

— Хорошо, ладно. Если увидите что-то необычное, кого-то, кто, по вашему мнению, может быть связан со Змеем, отметьте его и следите за ним. Киллиан уже на месте и ждёт вашего сигнала. — Его коммуникатор отключился.

Данте вздохнул и отключил свой.

— Может, нам стоит разделиться. Здесь много комнат, а мы побывали только в одной.

— В двух, если считать гардеробную. — Я не смогла сдержаться. Мне хотелось увидеть его улыбку ещё раз, прежде чем мы расстанемся.

Он улыбнулся, прикрыв улыбку кашлем.

— Ладно, в двух. Ты хочешь проверить дальнюю или ближнюю?

— Я проверю дальнюю. — Я направилась по коридору в сторону других художественных галерей.

Он схватил меня за запястье и потянул обратно. Поцелуй был не таким жарким, как в туалете. Он был отчаянным и нежным. Как будто он прощался.

— Будь осторожна, — пробормотал он.

Я смотрела, как он исчезает в первой комнате, растворяясь в толпе, и всё ещё чувствовала его прикосновение, когда проходила по комнате, делая вид, что изучаю картины маслом, висящие в позолоченных рамах вдоль стен. Я узнала многих: большинство из них были наследниками или наследницами империй своих отцов или матерей – люди, с которыми я выросла в этом мире.

— Сиена, дорогая. — Пожилая женщина окликнула меня у картины, которая напомнила мне об Италии. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить её имя. Грейс Блэк, магнат в сфере недвижимости в Северной и Южной Америке и Европе, которая вскоре начнёт расширяться в Азии. Её семья занималась этим бизнесом даже дольше, чем моя. — Как у тебя дела? Мы уже некоторое время не видели ни тебя, ни твою маму вне дома.

Стиснув зубы, я заставила себя улыбнуться.

— Мы были в трауре, миссис Блэк.

Она покрутила бриллиантовое кольцо на безымянном пальце левой руки. Я предположила, что это её четвёртый брак. Или, может быть, она развелась и снова вышла замуж за последние несколько месяцев. Я никогда не могла угнаться за ней.

— Я так сожалею о вашей потере. Если тебе или твоей семье что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйся обращаться. То, что произошло, было просто ужасно.

Я поняла, что она пытается выведать сплетни. Грейс Блэк не отличалась деликатностью.

— Спасибо. Я так и сделаю.

Ни за что, подумала я.

Она постояла немного, глядя на меня и моргая, словно ожидая продолжения. Когда стало ясно, что я закончила говорить, она фыркнула и похлопала меня по руке, прежде чем перейти к следующей наивной жертве. Блэк стали империей недвижимости не просто потому, что расширяли свой бизнес. Они были акулами, которые чуяли кровь в воде, когда дело касалось обанкротившихся поместий и отелей. Учитывая, что мы владели большей частью недвижимости в Нью-Йорке, а теперь ещё и поместьями Скарано, она просто прощупывала почву. Я не сомневалась, что, если у нас ничего не получится, она первой окажется на этих аукционах по продаже недвижимости и заплатит юристам, чтобы получить лучшее для себя.

Я продолжала разглядывать толпу, делая вид, что восхищаюсь произведениями искусства. Честно говоря, сами произведения были довольно хороши. Я знала, что мама с удовольствием повесила бы несколько картин в своей гостиной, но я пришла сюда не за покупками. В дальнем углу моё внимание привлекла одна картина, и я не смогла удержаться, чтобы не остановиться и не полюбоваться ею.

На ней были изображены влюблённые, охваченные страстью, а мазки кисти были неровными и густыми. Полуночно-фиолетовые и королевские пурпурные тона сливались воедино, а бледная кожа влюблённых контрастировала с фоном. С близкого расстояния было трудно отделить влюблённых от самой картины, но, отступив на шаг, я смогла различить мягкие изгибы женского тела, выгнутую спину, раздвинутые ноги и лицо мужчины, уткнувшееся между её бёдер. Её голова была запрокинута, длинные волосы сливались с темнотой на заднем плане. Это было эротично и неприкрыто прекрасно.

— Тебе нравится эта картина? — Лейла подошла ко мне вплотную, не сводя глаз с картины перед нами.

— Это... очень мило,