Испорченная кровь - Кора Кенборн

— Думаю, что да.

— Это по поводу — Одессы и Лоренцо Заккарии?

Он не отвечает. Не то чтобы я это ожидала. У него строгие инструкции сохранять меня спокойной, ничего не замечающей и уберегать от опасности. Во главе этого списка стоят приказы не разглашать мне все аспекты картельной войны.

Когда я прихожу домой, в моей квартире темно и пусто. Элла, должно быть, еще на занятиях. Включив пару боковых лампочек, я сбрасываю каблуки и остальную одежду и таю под долгим горячим душем.

Выйдя из водоворота пара в свою спальню, я отвлекаюсь от своих забот при виде недавно вычищенного и отглаженного бордово-красного платья, висящего на обратной стороне дверцы моего шкафа.

Máma, ты спасаешь мне жизнь.

Я провожу рукой по замысловатой детали из бисера, вспоминая, как сильно я его возненавидела, когда надела в первый раз. Тогда я выбрала его как средство отвлечься. Сегодня вечером я хочу, чтобы все его внимание было приковано ко мне.

В центре моей кровати лежат новенькие блестящие красные туфли Louboutins и маленькая черная шкатулка для украшений. Я не могу сдержать улыбки, когда открываю его и нахожу красивую подвеску в виде звезды, усыпанную бриллиантами, на изящной серебряной цепочке. В этот момент я люблю свою маму больше, чем когда-либо считала возможным.

Я не тороплюсь собираться, расправляю свои длинные волосы в блестящий темный водопад и делаю глаза такими дымчатыми и страстными, что Рис задыхается, когда видит меня.

— Ну? — Спрашиваю я, поворачивая его.

— Я думал, ты сказала Каррере отказаться от текилы, — обвиняет он, борясь с усмешкой. — Этот высокомерный ублюдок выпьет досуха свой собственный бар, когда увидит это платье.

Никаких шансов.

Этим вечером единственное, от чего мой муж напивается, — это от меня.

Глава Двадцать Пятая

Талия

Несмотря на вчерашние разговоры Санти о падающей популярности Legado, porte-cochére забит дорогими машинами, когда Рис паркуется рядом с зарослями плюща.

Розово-золотая башня греха манит к себе. Я выскальзываю из машины, прежде чем мой телохранитель успевает остановить меня, и торопливо поднимаюсь по черным мраморным ступеням в вестибюль со стеклянным фасадом.

Я пробираюсь сквозь толпу покупателей дорогих одеколонов и парфюмерии к главному лифту, полагая, что Санти будет ждать меня в своем кабинете. Но когда я собираюсь нажать кнопку вызова лифта, рядом со мной материализуется большая тень его заместителя, ЭрДжея.

— Приятное дежавю, — говорит он, и его губы приподнимаются, когда он узнает мое платье. — Должен ли я предупредить охрану, что сегодня вечером на этаже есть стойка для выдачи карточек?

— У меня есть достоверные сведения, что владелец собирается пустить это дело на самотек, — говорю я ему, борясь с усмешкой.

— Это правда? Он подавляет смешок. — Рад видеть тебя снова, сеньора Каррера. И по твоей собственной воле… Он ждет тебя в одном из приватных залов для игры в блэкджек. Следуй за мной.

Когда мы входим, Санти стоит к нам спиной. Одно запястье покоится на барной стойке перед ним, рядом с граненым стеклянным бокалом, в то время как другое приклеено к его телефону. Его пиджак небрежно брошен на золотистый бархатный барный стул рядом, и когда он подходит, чтобы провести рукой по волосам, пистолеты в его кобуре угрожающе поблескивают в мягком янтарном свете.

— Я хочу новостей в течение вечера, — слышу я его слова, пока рассматриваю черные бархатные диваны под зеркалами в позолоченных рамах и черный игровой стол в центре комнаты. — Мы еще поговорим до десяти.

Вешая трубку, он в отчаянии швыряет телефон через стойку бара, снова проводит рукой по волосам, и злобное испанское ругательство срывается с его губ.

— Санти, — бормочет ЭрДжей.

— В чем дело? — рявкает он.

— Твоя жена приехала.

Он поворачивается со стаканом в руке. Увидев меня, он замирает. Мгновение спустя позади меня раздается щелчок, когда ЭрДжей, извинившись, выходит из нашего состязания в гляделки.

Это продолжается снова и снова, пока я не чувствую, как внутри меня поднимается смех.

— Ты отрабатываешь бесстрастное выражение лица, Санти? Лукаво спрашиваю я. — Я думала, сегодня мы играем в другую игру.

Это выводит его из транса.

— Когда ты так выглядишь, muñequita, я сыграю в любую гребаную игру, какую ты захочешь, — хрипло говорит он, потянувшись за курткой.

— Не надо, — говорю я ему, и что-то в моем голосе заставляет его остановиться. — Нет необходимости прятать от меня свое оружие. Я устала притворяться, что насилие не является частью нас. Я устала убегать от него.

Мне надоело убегать от тебя.

— Как скажешь. Он бросает пиджак обратно на барный стул и крадется туда, где стою я. Он медленно обходит меня, как охотник, выслеживающий свою добычу, его глаза такие темные и проницательные, что мне кажется, он уже внутри меня.

Атмосфера подобна электрическому шторму на горизонте. Он на секунду отходит от меня, а затем замок на двери поворачивается.

— Готова поиграть? — спрашивает он, оставляя целомудренный поцелуй на моем плече, отчего ритм между моими бедрами пляшет под его дудку.

— Кто раздает? — Спрашиваю я хриплым голосом.

— Сначала именинница. Он указывает на игровой стол.

Я встаю на место дилера у загруженного ботинка, пока он отвлекается, чтобы взять охлажденную бутылку "Дом Периньон" и два бокала из серебряного ведерка на барной стойке.

— Во что мы играем? — Спрашиваю я, наблюдая, как он с легкостью открывает пробку и разливает жидкое золото по бокалам, его движения такие уверенные, что биение между моими бедрами становится неумолимым.

Протягивая мне стакан, он засовывает руку в карман и бросает на войлок горсть знакомо выглядящих золотых и черных фишек. — Что ты скажешь о пятидесяти тысячах за штуку?

Я чувствую, как внутри меня снова поднимается волна безумного смеха. — Звучит как хорошее место для начала.

Делая глоток шампанского, наслаждаясь отвратительным шипением пузырьков на языке, я разливаю первую порцию, пока он выдвигает черный стул напротив.

Мое сердце бешено колотится, когда он кладет десять тысяч на свой ящик для ставок, даже не глядя на свою руку. В свою очередь, я делаю то же самое, ставлю ему фишку на неизвестную игральную карту — все на волю случая.

— Почему Legado? спрашивает он, изучая мое лицо, пока я сдаю нам обоим вторую карту. — Почему это платье? Почему сейчас?

— Мне захотелось вернуться к началу.

Взглянув на свои карты, он переворачивает в общей сложности двадцать. Секунду спустя я переворачиваю в общей сложности девятнадцать.

— Ты опять меня разыгрываешь, muñequita? Он бросает на меня многозначительный взгляд, убирая мои проигрышные фишки в свою заначку.

— Никогда не обманывай систему