Формула влечения - Ольга Вечная

Здесь пицца, шарики и шампанское. Очень уютно и даже по-семейному. То и дело раздаются аплодисменты, и я даже жалею, что так долго отказывалась ехать.

А когда мы едем в поселок, меня ждет еще один сюрприз.

Нет, это не стая лисиц, как пошутил Данияр.

Наш дом виден издалека, потому что сверкает сотнями огней. Чем ближе мы, тем отчетливее я понимаю, что это новогодние украшения.

Другие дома тоже украшены, но далеко не так, как наш. Он действительно выделяется.

Весь в фонариках! Золотые олени на крыше, веселые праздничные венки на заборе. Это красивее, чем в новогодней рекламе кофейной газировки. И у меня дух захватывает.

— Серьезно?.. Данияр, я глазами не верю! — шепчу растроганно. — Ты решил таким образом отпугнуть диких лисиц?

— Типа того.

Двор тоже украшен, а в доме, в самом центре гостиной, лежит на боку елка. Рядом сидит довольная Флеминг, и мы смеемся, потому что очевидно, чьих лап это дело.

Неприятный разговор с Ваней снизил влечение, и с этим нужно что-то делать. Данияр открывает бутылку шампанского, а я включаю новогоднюю музыку и открываю первую коробку новогодних игрушек.

Мы разыгрываем настоящую семью. Делаем то, что я обожаю больше всего на свете: готовимся к новогодней ночи вместе. Я смотрю на то, как он накручивает не елку гирлянды и в носу щиплет, Делаю фотографии для друзей, а потом долго их пересматриваю. Не спится. Ночь на дворе.

Думаю об Аните и ответственности, которую он тянет. Только не влюбись в него, Кариша.

Не втрескайся по уши!

Глава 40

Два месяца спустя

— Нет, он не спешил, — произношу загадочно. — Хотя... я бы поехала с ним в номер после первого же свидания, настолько было хорошо.

Подружки умиляются и тянут:

— Так романтично...

Самый высокий этаж известного отеля, сумасшедший вид, море шампанского — Данияр решил спустить на запоздалый девичник кучу денег. А еще, кажется, он порядком устал от моих вздохов.

В последнее время хитросплетения безумных мыслей стали походить на морские узлы — сложные и тяжелые. Голова пухла. Что бы я ни делала, они затягивались сильнее, а разрубить — не хватало духу. Соня решила, что Данияр потерял совесть, загрузив меня работой (что в общем-то недалеко от правды), и настояла на вечеринке. Как бы я без нее справлялась?

Поначалу я планировала пригласить подруг домой, но не решилась. И вот мы, разомлевшие после сауны и массажа, поднялись в просторный номер, слушаем музыку и сплетничаем. В первую очередь всем, разумеется, интересен мой муж.

— Он не то, чтобы романтик, — тяну я, а потом сдаюсь и поясняю: — Вообще-то по мнению Данияра поцелуи — это контролируемый обмен инфекциями через слюну. То есть мы как бы провакцинировали друг друга, выждали пару недель — и лишь потом пошли дальше.

О да, двух месяцев жизни под одной крышей оказалось достаточно, чтобы отловить пару сотен его тараканов. Но вообще, для человека, который на протяжении жизни изучает бактерии и вирусы, а в последние пять лет и вовсе только и делает, что заражает, лечит и хоронит мышей — этот мужик неплохо держится.

— Но по итогу вы провакцинировали друг друга везде?

— И не по разу. Мы оба крайне серьезно подходим к вопросу здоровья, — шучу я, и все смеются.

Соня обнимает за плечи и счастливо вздыхает. Скучаю по ней. Каждый день тоскую по счастливому времени без запретов и тайн. Она сейчас редко пишет. Я в общем-то тоже, и ни одной идеи, как исправить ситуацию.

Официант под наши визги и крики закатывает в номер тележку с закусками и шампанским. А через минуту звонит Данияр. Девчонки замолкают, слушая наш разговор.

— Да, любовь моя?

— Я на месте, — отвечает, усмехнувшись, — спустишься или мне подняться?

Конечно, ему подняться! Слишком весело, чтобы упустить такую возможность, и я сдаюсь под напором девчонок.

— Ждем тебя в номере.

Дальше зажимаю уши из-за визга и криков!

— Я ему все выскажу! Нет, минуту, — Соня выпивает залпом бокал игристого. — Вот теперь я готова с ним встретиться!

Сгибаюсь пополам от хохота.

— Мне все еще кажется, что это не по-настоящему, и в номер зайдет какой-то другой Данияр, — говорит кто-то из девчонок. — В голове не укладывается.

Стук.

Молчание.

Я поправляю халат и под хихиканья подхожу к двери. Открываю, вижу его и обмираю. Снова обмираю, как и всегда, как и каждое гребаное утро, когда спускаюсь в гостиную, и думаю, а вдруг там будет «какой-нибудь другой Данияр?», но там всегда он, занятый приготовлением завтрака. Агония, в которой варюсь, и которую так отчаянно пытаюсь продлить.

Он улыбается. Рецепторами считываю тепло в глазах. Всегда одно и то же особенное тепло, на которое умудрилась подсесть. Он держит в одной руке пакет с платьем, которое случайно забыла дома. В другой — огромный букет красных роз.

— Вау. Это кому? — шепчу обескураженно и самую каплю раздраженно. Перестань выпендриваться перед моими подругами. Комиссии тут нет!

— Маме моей, кому же еще, — отвечает, скользя грустным взглядом по пятнистому халату.

Хм. Его мама больше интересуется пингвинами, чем жизнью сына, принимаю цветы.

— Зайдешь?

Бросает настороженный взгляд в глубину номера — мы все в тех самых особенных халатах с животными принтами. Можно было, конечно, сделать фотосессию в отельных белых, но разве в ней было бы что-то-особенное?

— Вот это да, — тянет тактично.

— Данияр Рамильевич, здравствуйте! — кричит Соня, на ней халат под зебру. — Вас-то мы и ждем!

Он мужественно делает шаг вглубь номера, будто браконьер-охотник.

— Добрый вечер, девушки. Вижу, отдых в самом разгаре.

— Ты думал, на нашем сафари только тигрица-львица обитает? — вопрошаю я, и он смеется.

— Да, но фауна, оказывается, поражает разнообразием.

— Данияр любит однотонные приглушенные тона, — поясняю я полушепотом, но так, чтобы все услышали. — Строгий стиль. Олд мани и прочую тоску.

— Где тоска, и где Карри, Данияр!

— Я привыкаю, Карина знает, у меня почти получается, — бормочет он, и я улыбаюсь до ушей. — Девушки, у меня есть тост: за Карину. Действительно яркую звезду, без которой жизнь — тоска.

— Полная тоска!

Очередной глоток для Сони становится последней каплей.

— Данияр Рамильевич! — восклицает она возмущено. — За что вы меня так мучили? Скажите честно! Сейчас самое время!

— Я буду за него сражаться, р-р-р! — делаю движение рукой, словно когтистой лапкой. Загораживаю собой. — Сонь, он, наверное, не помнит.

В глазах девчонок одновременно смятение, любопытство и восхищение.