Формула влечения - Ольга Вечная

Оператор направляет камеру на меня. Поднимаю руку и машу. О нет, это что, федеральный канал?

***

Спустя минуту на сцену выходит ведущий и начинает представлять первого спикера. Данияр стоит позади, и я понятия не имею, о чем думает. Провокация — да, это именно то, с чем мы сталкиваемся изо дня в день. Сложные вопросы, прямые выпады. Максим тоже где-то позади, он умудряется как по волшебству возникать везде, где только можно, как будто без него нагрузки мало.

Я послала его перед федеральными журналистами.

О нет. Нос немного щиплет.

День за днем я начинаю понимать Данияра. Возможно, он смертельно устал от бесконечного шума. Машинально высматриваю отца (вдруг мы еще не достигли дна?), но нахожу лишь Лапина, который стоит поодаль. Куда без главного конкурента?

Становится немного страшно.

Спикер начинает выступать, но я не могу разобрать слов. В ушах шумит. Данияр кладет ладонь на мое плечо, и я прикрываю глаза от облегчения. Простой жест поддержки дарит так много. Кладу ладонь сверху. Так и стоим, слушаем.

Пока к нам не подбегает веселая Анита с маской на подбородке, и не обнимает за шею сначала меня, потом Данияра. Ваня, как обычно, плетется позади недовольный.

Я прямо слышу его мысли: скопление людей, опасность, риски, мне это не нравится. И вслух:

— Малыш, маску надень.

— Я не больная, расслабься.

Анита проводит рукой по горлу и закатывает глаза, дескать, задолбал и спрашивает:

— Что было?

Мы неплохо общались на прошлой неделе. Она помогала мне готовиться к очередному «допросу-презентации».

— Мой бывший пытался вывести нас с Даном на публичный скандал, и у него почти получилось.

Анита поднимает глаза на Данияра, тот спокойно слушает доклад. Возвращается ко мне, оценивает мое состояние и предлагает прогуляться.

Глава 43

Мы с Анитой взяли по чашке кофе в соседней кофейне и заняли столик у окна.

Хихикаем, переглядываемся. Сбежали на полчаса с конференции — что вы знаете об отвязном бунтарстве?

А потом повисает пауза.

Обычно я легко схожусь с людьми за непринужденной беседой. Или не схожусь, как было в «КвантКабеле». В любом случае вскоре после знакомства становится понятно, симпатизируют мне или не очень. С Анитой сложнее. Она, как и Данияр, запечатанная в пленку книга с кучей дисклеймеров на обложке. Стоит ли спрашивать ее о науке, ведь та украла у нее здоровье? Интересно ли ей будет послушать обо мне? Стоит ли упоминать Данияра?

Поначалу казалось, что никому из друзей Дана я не пришлась по вкусу, и причины тому могли быть самые разные. Вот только мне, честно говоря, от этого было ни холодно ни жарко. Плевать: сделка есть сделка, он сам-то вызывал во мне далеко не самые приятные чувства.

В груди, у самого сердечка есть особое место, о котором никто не знает. Именно там я берегу своих самых близких людей — родителей, братишек и Соню. Не знаю, был ли там Максим когда-то, я потерялась в наших отношениях и не могу понять, в какой момент все стало плохо. То, что он творит сейчас, не вписывается ни в какие ворота, даже в самые широкие, футбольные.

Но одно я знаю наверняка — теперь там обосновался Данияр. Уж не знаю, как он поместился в моей грудной клетке со своим здоровенным ростом и раздутым эго, но это случилось. И изменило все.

И теперь ко всему прочему меня беспокоит отношение его друзей. Чувствую их общий дискомфорт из-за моего присутствия.

— Как ты справляешься? — нарушает молчание Анита.

— С чем именно?

— Да уж, вопрос получился максимально абстрактным, — неловко прыскает она. — Я надеялась, ты ответишь что-нибудь, и я сориентируюсь. С нагрузкой, наверное. Они ведь все будто с ума посходили, к каждому твоему слову цепляются. Твой бывший активизировался. Да и Лапин сам на себя не похож.

— Да, будучи преподавателем, он казался образованным и справедливым человеком, непривычно видеть в его глазах ни на чем не основанное презрение.

— Деньги.

— Чертовы деньги. Ну их.

Мы чокаемся чашками с капучино и делаем по глотку. Анита улыбается широко и искренне, и я чувствую к ней симпатию. А еще мне ее жаль, как бывает жаль любого человека с проблемами со здоровьем. Тянусь ближе и обещаю:

— Не переживай, я в порядке. Не брошу проект.

Она вдруг сильно смущается, отводит глаза. Бледные щеки окрашивает алый румянец, и я в очередной раз поражаюсь, какая же она светлая и тонкая. Почти прозрачная.

— Извини, — скомкано бормочет. — Поначалу я не относилась к тебе так, как ты того заслуживаешь. Ты очень хорошая.

— Чуть больше, чем светящаяся подопытная мышка? — улыбаюсь без тени злости.

Мышка, за которой они с Ваней скептически наблюдали — вытянет ли роль жены? Интересно, после каждой встречи они потом созванивались, обсуждали мое поведение? Может быть у них есть свой чат? Или даже на четверых?..

— Ты далеко не мышка.

— Мышата настоящие герои, все окей. Они тянут на себе мировую науку.

— А, ты с этой точки зрения. В любом случае, ты намного больше, — ободряюще произносит она.

Ситуация становится слишком душещипательной, и я перевожу тему на что-то безопасное:

— Почему Анита? Я про имя. Звучит красиво, правда, но довольно непривычно. Знаю, по паспорту ты Анна. Мне просто интересно.

— А, это Ева придумала сто лет назад. Ева, это... — она замолкает, подбирая слова.

— Бывшая Данияра? Все нормально, я знаю.

Все знают.

— Да... — она медлит, потом поднимает глаза, и я ободряюще киваю. Хотя у самой дергается нога под столом. — Ева — само воплощение творчества. Ты же видела с ней новый сериал «Любовь навсегда»? Нет? А хоть что-то смотрела?

— Не доводилось.

— Ну и ладно. Когда-то давно мы ходили в одну театральную школу, даже играли в месте в спектакле, и она придумала нам псевдонимы. Как видишь, прицепилось.

— Ты познакомила ее с Даном?

— Да. Надеюсь, без обид? Это было давно.

Смеюсь громко!

— Брось! Меня больше смущает, почему все замолкают, когда я что-то о ней спрашиваю. Словно есть какие-то секреты.

— Ну... — тянет неуверенно, — это же Дан. Он помешан на работе и своих фагах. А знаешь почему? Нет? Когда он был ребенком, мать брала его с собой в экспедиции по всей планете, и он подхватывал вирус за вирусом. Она классная и много делает для планеты, но это было, на мой взгляд, жестоко. Сама работала, а он лежал в больницах в самых разных странах, в том числе беднейших. Насмотрелся, как мрут люди в