Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике - Екатерина Крутова

Горячий поцелуй теплых губ будил лучше прохладного душа, только настраивал совсем не на рабочий лад. Внезапно захотелось перенести все встречи и, вернувшись обратно в квартиру, весь день не вылезать из постели.

— М-м-м-м, — пробормотала Орлова, не желая размыкать объятия.

— Я тоже скучал, принцесса. Но если мы сейчас же не поедем к Вагановичу, боюсь, мой организм плюнет на здравый смысл и планы, уступив самцовому либидо.

— Заманчивое предложение, — Алена улыбнулась, игриво прикусывая губу, но все-таки отстраняясь от Дмитрия и забирая из его рук картонный стаканчик.

— Черный?

— Как ночи в Сочи. Не видел, чтобы ты пила другой. Но если что захватил сливки, корицу и сахар. — На дне пакета действительно обнаружились порционные упаковки дополнительных ингредиентов, и эта простая наблюдательная забота показалась девушке романтичнее в сотню раз всех масштабных жестов бывшего жениха вместе взятых.

* * *

Дорога до автосалона по утренним пробкам заняла около часа.

— Помнишь Рокси? — спросил Дмитрий, когда они почти подъехали.

— Кого? — искренне удивилась Алена.

— Эффектную блондинку, с которой ты меня застукала за непотребным… выбором красненького автомобильчика? — Фаркас смотрел с лукавым прищуром. Девушка хотела возразить, что никакой блондинки не помнит и не собирается играть в глупые угадайки, как память подкинула случившуюся, кажется, уже вечность назад встречу: салон Татляна, нервный Митрофанов, полмиллиона в сумочке и внезапное появление фальшивого стриптизера под руку с молодящейся фигуристой дамой, годящейся ему почти в матери.

— А-а… — задумчиво протянула Алена, пытаясь разглядеть за игривой ухмылкой, что связывает Дмитрия с красивой незнакомкой. Ведь если откинуть накрывшую ее бурю чувств и чисто физиологического желания, она крайне мало знала о мужчине, из-за которого почти подчистую перекроила собственную жизнь.

— Что ты подумала, увидев меня с ней? — хулиганская улыбка не сходила с лица Фаркаса.

Алена почувствовала, как щеки заливает краска. Признаться в подозрениях было бы смертельно стыдно, но они же договорились о честности, разве нет?

— Я подумала… — она сделала глоток кофе, чтобы выиграть время, — что у тебя отменный вкус на женщин в расцвете лет. И что, должно быть, ты прекрасный спутник для одиноких дам, желающих добавить в жизнь немного адреналина.

Дмитрий заржал, складываясь пополам, так, что ремень безопасности натянулся до предела:

— Альфонс⁈ Серьезно? — мужчина с трудом перевел дух, вытирая выступившие от смеха слезы. — Аленка, это лучшая шутка года! Рокси будет в восторге, когда я ей расскажу.

— Не смей! — Орлова шлепнула не перестающего лыбиться по плечу, но тоже не смогла сдержать неловкую улыбку.

— Ты очень красиво ревнуешь, одно это уже повод продлить интригу, но нервы важнее. Не переживай, принцесса. Роксана — лучшая подруга моей матери. В детстве я звал ее «тетя Рокси», а в салоне Татляна помогал выбрать первую машину для получившего права оболтуса. Вчера позвонили, что авто приехало из Москвы и можно забирать. Я и решил совместить два в одном. Рокс нам не помешает: встречу, отведу на подписание документов, пока она оформляется мы как раз закончим со Спартаком.

— А у нее нет привычки опаздывать? — в голосе Алены проскользнуло недовольство, вызванное одновременно и неловкостью, и опасением, что новая переменная может порушить их выстроенный план.

Дмитрий успокаивающее пожал девичью ладонь:

— Обычно она дама пунктуальная. В пределах допустимой для женщины погрешности.

— Махровый мужской шовинизм! — фыркнула Алена, но руки не вырвала.

— Шучу! — Фаркас миролюбиво поцеловал запястье. — Но я готов понести наказание. Сегодня ночью. У меня дома. После ужина. Согласна?

В темных глазах плясали черти, горело пламя страсти и затягивала на дно бездна влечения.

— Поглядим. — Девушка попыталась ответить с ледяной холодностью, но вышло слишком томно, а тело и вовсе отозвалось однозначным «да».

К салону синий хэтчбек подъехал на пятнадцать минут раньше назначенного времени, и у входа Орлова и Фаркас буквально столкнулись со Спартаком Татляном и высоким, застегнутым на все пуговицы молодым мужчиной, которого бизнесмен представил как своего юриста.

— Мы изучили ваше предложение… — сразу за приветствием начал излагать долговязый, и, судя по тону, правки Алены восторга у противоположной стороны не вызвали. Переговоры явно предстояли тяжелые. Рука Дмитрия защитным жестом легла на девичьи плечи обнимая. Голубые глаза нашли темные мимолетным благодарным взглядом.

— Не беги впереди паровоза! — повелительным жестом Спартак пресек чрезмерную рьяность работника. Татлян пожал руку Фаркаса, одобрительно кивнув девушке. Правда, Алена не была уверена, что одобрение старого волка относилось к самой встрече, а не к собственническому жесту Дмитрия, помечающему ее, как свою. Но, что удивительно, привыкшая во всем и всегда полагаться на себя, и категорически не приемлющая разделения на сильный и слабый пол, Орлова сейчас всей душой радовалась поддержке. Они были одной командой, и новизна этого ощущения окрыляла почти так же, как сильная ладонь на плече, теплота в глубине темных глаз и предвкушение следующей встречи наедине.

Не успели они войти внутрь, как к входу подъехало такси, из которого, суетливо оправляя слишком короткое для зрелого возраста платье, вышла Роксана. Ее платиновые волосы были уложены в сложную, слегка старомодную прическу, а яркий макияж лучше бы смотрелся в неоне ночного клуба, чем под робко пробивающимся через тучи утренним солнцем. Фаркас коротко хмыкнул с тем едва уловимым смущением, которое вызывает в людях вынесенная на публику странность близких.

— Митя, родной! — голос с легкой хрипотцой прозвучал чуть громче, чем требовала обстановка, заставляя обернуться не только Алену, но и Спартака с недовольно поморщившимся юристом.

Взгляд женщины скользнул по лицам, и как показалось Орловой, отметил и смущение Дмитрия, и неприязнь долговязого, и ее, Аленино, удивление.

— Кажется, я вовремя или помешала? — в манере общения Роксаны удивительно переплетались непосредственная легкость, женское кокетство и легкое смущение, в искренности которого не возникало сомнения.

— Рокс, ты всегда вовремя, — Фаркас шагнул навстречу, приобнимая с почти сыновьей нежностью. Ревность кольнула сердце девушки, чтобы тут же уступить теплоте понимания — в жестах Дмитрия не было и намека на влечение, только родственная оберегающая защита.

Зато Татлян смотрел на незнакомку с явным интересом и даже азартом, словно увидел редкий раритетный автомобиль.

— Боялась опоздать. Попался совершенно несносный таксист. Представляешь, пытался убедить, что знает город лучше меня! Конечно, если верить Достоевскому, петербургские улицы специально созданы, чтобы сбивать с пути. Но я в девяностые жила в этом районе. Помню, как вместо гаражей какой-то