Ловушка для строптивой - Ани Марика

Но Себастьян переиграл меня.

Оставив на мне только тонкую сорочку, уложил на кровать и, вытянув из небольшой наплечной сумки склянки с жирным кремом, начал обрабатывать по новой мои раны.

— Элма уже всё помазала и мазь оставила, — замечаю я, пряча глубоко внутри некое разочарование.

Даже немного смущаюсь, что мужчина занимается моими повреждениями. Помню, мне в прошлой жизни удаляли желчный пузырь. Операция недолгая, восстановление быстрое, но на животе оставались пять небольших ран от лапраскопа. Они заживали в течение недели, и их нужно было каждый день обрабатывать и заклеивать пластырем.

Так вот, Дима отказывался даже смотреть на мой живот и то, как я его обрабатывала. Боялся травмировать свою тонкую душевную организацию. Видите ли, увидев их, он больше может не захотеть меня. Отмазка так себе, согласна. Но бывший умел играть словами и преподносил это очень красиво.

Себастьян же невозмутимо срезает чистенькие, только обновлённые бинты. Зачёрпывает этот крем и густым слоем растирает. Даже нос не морщит.

— Лорд Дэлейн сделал для тебя эту мазь, сказал, что работал над ней всю ночь, — говорит, размазывая по предплечью мягкими массирующими движениями.

— Давай я сама это сделаю, — предпринимаю попытку, когда он, оставив в покое руку, стягивает с плеч тонкие лямки, чтобы добраться до повязки на груди.

— Ты стесняешься меня? — выгибает бровь архонт.

— Нет, просто это некрасиво, — пожимаю плечами, прижимая ладонь поверх бинта. — Я не привыкла, чтобы за мной ухаживали.

— Это всего лишь ожог, Яри. Мазь впитается и уберёт все повреждения быстрее той, что дала тебе Элма. Дай мне позаботиться о тебе, — терпеливо объясняет Себастьян.

Убираю руку и смиренно лежу. Муж зачёрпывает ещё белёсой консистенции и, убрав повязку, мягко размазывает по груди. В его действиях нет ничего двусмысленного. Но отчего-то я возбуждаюсь. Еле прикрытые тонкой материей острые вершинки выпирают на обозрение Себастьяна. Его взгляд опускается ниже и кадык дёргается.

Я даже забываю о своих расспросах по поводу нападения и последствий. Смотрю прямо в потемневшие глаза мужа. Вряд ли я сейчас выгляжу сексуальной и желанной.

— Перевернись на живот, — хрипло просит он.

— На спине тоже есть ожоги? — спрашиваю, послушно переворачиваясь.

— Небольшая царапина, — отвечает муж и стягивает с меня сорочку.

Мужские пальцы касаются плеч, поглаживая, он растирает всю спину до самых ягодиц. Двигается уверенно и нежно. Прикрываю глаза, наслаждаясь массажем. Чувствую, как жар поднимается и охватывает каждую клеточку. Никогда ещё я не возбуждалась от простого массажа. Да и не помню вообще, когда мне в последний раз делали массаж. Сейчас же желание столь остро накрывает сознание и хочется большего. Хочется, чтобы он навалился и ворвался в меня. Хочу ощутить его везде.

— Ах… — срывается с губ тихий стон.

Себастьян шумно выдыхает, и шеи со спины касаются его губы. Он накрывает собой, совершенно обнажённый. Когда успел раздеться?

Меня ловко переворачивают обратно. Муж нависает, дышит тяжело и смотрит голодным взором. Перекинув через меня одну ногу, он запирает моё тело под собой. И продолжает свой чувственный массаж. Его пальцы всё ещё в креме и так легко скользят по моему телу. Накрывают грудь, мнут и тискают обе полусферы. Заставляя меня выгибаться и стонать громче.

Он сползает ниже и снимает последний барьер. Гладит внутреннюю сторону бёдер. И скользит по влажным складкам.

— О боже! — задыхаюсь я, вытягивая руки. — Себастьян!

Наши губы сталкиваются в жадном поцелуе. Оплетаю его шею руками, боясь потерять. И, охнув, закатываю глаза от невыносимо желанной наполненности.

Себастьян медленно и плавно соединяет нас, продолжая клеймить голодным поцелуем и сжимать моё тело. Замирает, отрываясь от губ. Ловит мой затуманенный взгляд и, качнувшись несколько раз, увеличивает темп.

— Да, малышка… — хрипло подбадривает Себастьян, ловя мои стоны губами и двигаясь с невероятной амплитудой. — Моя Яри! Моя вкусная девочка!

Каждое слово буквально вбивает в меня. Растворяя моё сознание в невероятном наслаждении. Меня накрывает мощной волной оргазма. Я теряюсь в пространстве и времени, содрогаюсь в сильных руках. Слепо цепляюсь за плечи мужа и кричу от столь острого удовольствия.

С хриплым полустоном-полурыком муж догоняет меня в своём освобождении. Наваливается, тяжело дышит, все мышцы напряжены. Крепко оплетаю, в себя сильнее вжимаю.

Он поднимает голову, и мы замираем, смотря друг на друга. Опустошённые и переплетённые. Без лишних слов, пустых обещаний, просто утопаем друг в друге. И этот миг необратимо что-то меняет между нами. Пусть мы не признаёмся. И не говорим о любви. Но я ощущаю его любовь ко мне в этом взгляде, объятьях, поцелуе, долгом, нежном, сладком. В каждом движении. Просто чувствую. Просто знаю.

С осознанием этой простой истины засыпаю, опустошённая и счастливая.

Просыпаюсь, судя по солнцу, ближе к вечеру. Улыбаюсь сама себе и стараюсь не двигаться, чтобы не разбудить лежащего рядом мужа. Себастьян тоже уснул и во сне навалился на меня. Устал. Хантер ведь сказал, что он всю ночь меня спасал, а утром уехал разбираться с Советом магов.

Они оба так переживали за меня. Волновались. А их внимание и забота? Обо мне и вправду никто никогда так не заботился и не ухаживал. Так ведь и влюбиться недолго. Хотя кого я обманываю, я уже их полюбила.

Мой брак с Димой сейчас кажется таким неестественным, ненастоящим. Не было у нас такой близости, доверия, участия. Не было такого единения. Мы словно просто сосуществовали в одном пространстве и пытались подстроить друг друга под свои рамки.

Мне хотелось заботы, внимания, ухаживаний, романтики. Любви, в конце концов. Той самой, чтоб на разрыв, чтоб до глубины души. А Дима хотел удобную молчаливую служанку, которая будет обслуживать его, родителей и друзей с ног до головы. Ах да, ещё чтоб выглядела как модель, чтоб не стыдно было выводить в свет и показывать народу.

Внизу что-то грохочет, выводя меня из раздумий. Себастьян ворочается и просыпается. Сонно взирает на меня, и на его лице расцветает чарующая, чуть плутоватая улыбка.

— Привет, — шепчу, тоже улыбаясь, и пальцами скольжу по смуглой коже груди.

— Как себя чувствуешь? — хрипит он и, чуть толкнув, заставляет лечь на спину. Осматривает мои руки и грудь.

Смущённо опускаю глаза, я совершенно голая. А он так тщательно смотрит, аж в дрожь бросает. И опять я возбуждена! Да что ж такое-то! Это можно остановить?