Счастье для Bеры - Галина Перун

— Надо же! — удивленно присвистнула она.

Ей стало обидно за себя: Марк всегда блокировал телефон, и подбирать к нему пароль не выходило. А у Павла, получается, от жены нет секретов.

Она посмотрела последний звонок — это была Вера. Волнуется, значит. Без всякого злорадства Лера набрала номер. Нужно поговорить с ней, объяснить, что Паша не в состоянии приехать домой. С ним все в порядке, проспится до утра, а потом пусть забирает свое сокровище — ей оно ни к чему.

Вера долго не отвечала, но потом все же сняла трубку. Ее голос был заплаканный и взволнованный. И Лера на какую-то долю секунды почувствовала радость и удовлетворение. Но тут же вспомнила о своей добропорядочной миссии и принялась оправдывать Павла: ничего с ним не случится, если переночует в их старой квартире. На том конце провода долго слушать не стали и повесили трубку.

От эмоций и большого количества выпитого виски у Леры разболелась голова. Она с удовольствием нырнула под одеяло, осторожно обняла Павла и провалилась в глубокий сон.

От короткого «алло» в трубке, казалось, перехватило дыхание и на мгновение перестало биться ее сердце. Этот голос с характерной надменной интонацией она узнала бы среди многих других. Вера плакала от обиды и безысходности. Слушала, как пьяная Лера что-то пытается объяснить, а потом не выдержала и отключила телефон. Зачем Павел поехал к бывшей жене? Ведь он прекрасно знает, как это неприятно для Веры. К тому же она не считала их ссору серьезной. А может быть, Лера назло все придумала?

Она точно знала, что где-то в доме есть запасной ключ от квартиры. Павел неоднократно говорил об этом, но зачем ей был ключ от квартиры, где живет Лера? Но теперь все изменилось. Ночью Вера не сомкнула глаз, многое передумала и к утру была настроена решительно. Павел не хочет усыновлять ребенка, ищет повод для ссоры, чтобы снять с себя ответственность за их отношения. Лера может родить ему детей, в отличие от ее, Веры. Как бы ни было горько от этих мыслей, но нужно убедиться, так ли это на самом деле.

Прямо из поселка на такси Вера доехала до подъезда, где в у ютной квартирке на верхнем этаже хранились приятные и не очень воспоминания первых месяцев их совместной с Павлом жизни. К счастью, работал лифт, и она с большим волнением нажала необходимый этаж.

Несколько раз вставляла ключ в скважину и снова доставала его оттуда. Прислушивалась к звукам за дверью, но там была тишина. Решила уйти и спустилась уже на этаж ниже, потом передумала, вернулась и нажала на кнопку звонка. Открыли не сразу. На пороге стоял заспанный Павел в помятых штанах и расстегнутой рубашке. Его лицо выражало искреннее удивление.

— Вера? — только и смог он выдавить из себя. — Ты как здесь? Откуда?

— Это я у тебя хотела спросить! — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Что ты делаешь в квартире у Леры?

— Вера, я, если честно, сам не понимаю, что я здесь делаю, — начал вспоминать Павел. — Наверное, Лера после кафе меня сюда привезла. Я вчера много выпил и в самом деле ничего не помню.

— Обычно так и говорят: «Ничего не помню, понятия не имею!» Она сунула ему в руку связку ключей и бросилась вниз по лестнице. В голове неприятно шумело, она даже не слышала, спускается ли за ней Павел. В ногах чувствовалась слабость, но она преодолевала пролет за пролетом и наконец-то выскочила на улицу. Мокрый снег прилипал к лицу. Она остановилась на детской площадке. Достала телефон и долго не могла его разблокировать холодными пальцами. И только после того, как вызвала такси, оглянулась. Павел не вышел из подъезда. Дверь будто заморозили, никто из нее не выходил. Подъехало такси, Вера села в машину и назвала адрес.

Пробежав по лестнице один этаж, Павел понял, что он босиком, и вернулся в квартиру.

— Лера! Ты можешь мне объяснить, какого лешего я здесь делаю? — в запале кричал Павел, чувствуя, как при каждом слове виски сжимаются невыносимой болью. — Почему Вера приходила? Это снова твои штучки?

— Понятия не имею, — с трудом открыла глаза Лера. — Не кричи, пожалуйста, так громко! У меня голова раскалывается! Вчера твоя Вера звонила, когда ты спал, и я попыталась ей что-то объяснить, но она даже не стала меня слушать.

— И ты сейчас мне об этом так спокойно рассказываешь? — Он оперся коленом на кровать и схватил ее за плечо. — Ты специально так все подстроила?

— Ты мне делаешь больно! — Лера попыталась вырваться. — Паша, ты совсем на своей Вере помешался! Вместо того чтобы сказать мне спасибо за то, что я не дала тебе пьяному вчера сесть за руль и привезла к себе, ты сейчас вычитываешь меня! У тебя совесть есть? Если у вас какие-то проблемы и вы поссорились, зачем меня сюда впутывать? Собирай вещички и шуруй домой к жене выяснять отношения!

Павел сел на краю кровати, обхватив голову руками. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, а потом его будто прорвало.

— Извини, ты действительно ни при чем. Это наши проблемы. Я сорвался потому, что так больше не могу! Я пытался вернуть прежние отношения. Вера виновата, что недосмотрела нашу дочь. И она оправдывает себя, не раскаивается, перекладывает вину на мою мать. Если бы она созналась, нам всем стало бы легче. А так я постоянно об этом думаю. Думаю о той пропавшей игрушке, которая послужила этому причиной. Виню себя, что когда-то ее купил. Ладно, я купил, но ведь Вера для чего-то достала оттуда батарейки! И не признается! Не признается!

Он закрыл ладонями лицо, и Лере показалось, что он плачет. Она сидела позади него и боялась пошевелиться, боялась, что он может обернуться. Она знала правду. По щекам Леры бежали слезы. Она помнила эту маленькую забавную девочку. Еще тогда подумала, что такая малышка могла родиться и у них с Павлом. Кто же мог подумать, что безобидная батарейка из ее часов станет роковой для малютки!

После минутного молчания Павел с негодованием продолжил:

— Последней каплей стала кукла, которую Вера притащила в наш дом. Ты не представляешь, что это за кукла! Я когда увидел ее, у меня чуть сердце не остановилось! Будто настоящий живой ребенок! Волосы, лицо, глаза, полуоткрытый ротик. Ручки пухлые со складочками, пальчики с ноготками. Она держала ее на руках, как