Счастье для Bеры - Галина Перун

она, как назло, куда-то исчезла, я не могу ее отыскать. Может, в лесу на прогулке потерялась, может, еще где. А я уверена, что это Елена Игоревна виновата! Ведь Зла-тушке плохо стало, когда мы от нее домой вернулись… — Вера тихо заплакала.

— Не реви! Сильные девочки не плачут! — Света прислонила к своему плечу голову подруги. — Я тоже думаю, что виновата Елена Игоревна. Конечно, она не хотела этого… Но боится признаться вам, ведь куда проще на кого-то наброситься с обвинениями.

— Ты мне поможешь?

— Ну конечно! Я для этого и приехала! Ты расскажешь мне про все ваши ссоры и что за крыса между вами пробежала. А сейчас дай подержать свою Альбину!

Светлану мучило данное подруге обещание, но она никак не могла поговорить с Павлом. Вначале у нее самой не получалось встретиться, горел срочный материал, время поджимало. Потом у Павла нарисовалась длительная командировка. В другой ситуации можно было бы поговорить и по телефону, но не сейчас. Светлана не хотела договариваться о встрече — вдруг откажется, а бегать с уговорами она не собиралась. Поэтому вечером Светлана отправилась на квартиру, где когда-то была в гостях у Павла с Верой, ведь подруга рассказала ей, что застала там мужа с его бывшей.

Дверь ожидаемо открыла Лера. Узнав от гостьи цель визита, выразила недовольство:

— И сколько ж вы будете сюда таскаться! Это уже не квартира, а самый настоящий проходной двор!

— А ты не трогай чужих мужей, и беспокоить тебя никто не будет! — съехидничала Светлана. — Я не к тебе пришла.

— Что? — повысила интонацию Лера.

На шум в прихожую вышел Павел. На мгновение показалось, что он растерялся, но потом взял себя в руки и спросил:

— Что-то случилось с Верой?

— Все хорошо, — улыбнулась Светлана, стараясь сохранить самообладание. — Мы можем поговорить на улице? Я в парке тебя подожду.

Через пять минут Павел был на месте.

— Извини, что вмешалась в вашу идиллию. Хотя, если честно, то до последнего не верила, что ты можешь вот так бросить Веру ради своей бывшей.

Светлана жестом пригласила присесть рядом.

— Правильно делала, что не верила этим глупым домыслам Веры. Не всегда все так, как кажется на первый взгляд.

Павел присел на скамейку.

— Извини, конечно, это не мое дело — читать тебе нотации, но как тебя понять? Ты у родителей не живешь, дома с женой не живешь, квартиру не снимаешь, а почему-то находишься у Леры! Или вы спите на одной кровати под разными одеялами?

— Под разными, — вздохнул Павел. — Я сплю на кухне.

— Ладно, — умерила пыл Светлана. — Домой собираешься возвращаться?

Павел молчал, смотря в сторону смеющихся на соседней скамейке подростков.

— Ты думаешь, мне легко? Меня дрожь берет, когда смотрю на маленьких деток. Вера не давала моим родителям приблизиться к Злате, а когда сама же недосмотрела дочку, то обвинила в этом мою мать. Она просто издевается над их чувствами.

— А может, это ты издеваешься над ее чувствами? Почему бы тебе не разобраться до конца в этой истории? Ты прицепился к этой игрушке, а на самом деле даже не проверил, подходит ли к ней та злосчастная батарейка! Ты сам не хочешь идти на примирение.

— Ты не видела, какой цирк она устраивает!

Павел вскочил с места. Светлане даже показалось, что он сейчас набросится на нее.

— Сначала просит меня об усыновлении, а потом заказывает эту дурацкую куклу! Да еще прогуливается с ней по улице. Ее видят соседи — что они могут подумать?

— Зря я приехала. Сочувствия у тебя нет и совести тоже. Твои амбиции важнее. Я не узнаю тебя. Вы с Лерой идеально подходите друг другу.

— Вот только Леру трогать не будем. Она здесь ни при чем, и, между прочим, именно она помогла мне прийти в себя после выходок Веры.

— Да, я так и подумала, что без нее не обошлось.

Светлана встала со скамейки, намереваясь уйти.

— Да, и передай Вере, что в следующем месяце я деньги привезу и потом тоже. Пусть ни в чем не отказывает своим куклам!

— Передам, — не оборачиваясь, Светлана поспешила на выход из парка.

Глава 8 Сильные не плачут

События наших дней

Теплый ветерок ворвался в открытое окно и надул парусом шторы. Волна свежести прошлась по разгоряченной влажной коже.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы мою спину снова скрутило, — выразил недовольство Александр Владимирович, натягивая майку. — Сколько раз тебя просил не делать сквозняков в доме! А ты, как и Вера, все окна, все форточки пораскрываешь, будто действительно жара сорок градусов!

— Духота на улице. Наверное, перед дождем.

Нина Ивановна пыталась совладать с извивающейся шторой.

— Кстати, как там Вера? Ты давно с ней разговаривала? Чего она сидит там? Приехала бы домой к родителям. Чего ждать манны небесной от этого бородатого проходимца!

— Саша, ну как ты так можешь!

— Я вообще не могу спокойно говорить на эту тему ни с тобой, ни с ней! Вот скажи мне, что она делает в пустом доме? Почему этот проходимец в Минске, а она там? У нее что, нет родительского дома, или здесь ее кто-то обижает? — злился Александр Владимирович. — Я сразу видел, что ничего хорошего с этим пижоном у нее не будет.

— Вчера у них была гроза, и мы с ней перекинулись лишь парой фраз. Сегодня трубку не снимает. Может, на улицу вышла, не слышит телефон.

Нина Ивановна заботливо подвинула мужу под нос вазу с печеньем.

— Это все твое дурное воспитание! — никак не мог успокоиться тот. — Всегда потакаешь ее капризам, и она что хочет, то и делает! Скажи ей, пусть едет домой. И вообще, пора подавать на развод. Столько парней хороших в деревне, а она зациклилась на нем! Иначе я сам поеду и привезу ее сюда, так ей и передай!

Нина Ивановна зашла в любимый палисадник и присела на низкую скамеечку у стены. Посмотрела по сторонам, достала мобильный. Ей хотелось поговорить с дочерью наедине. Очень долго шли гудки. Тогда Нина Ивановна отключилась, встала, прошлась вдоль забора и снова набрала номер Веры. На третьем гудке Вера отозвалась запыхавшимся голосом:

— Мамочка, привет! Я собираюсь на улицу, позже тебе перезвоню. У меня все отлично, я просто очень тороплюсь!

Радость от того, что услышала голос дочери, неожиданно сменилась испугом. Бешено заколотилось сердце — в трубке плакал ребенок. Образ внучки на мгновение возник перед глазами и, печально качнувшись, рассеялся. Нина Ивановна едва не вдавила телефон себе в ухо, прислушиваясь