Любовь Сурового - Валерия Ангелос

Не слышал никаких разговоров о том, будто Грановский приказал Арсену сотворить такую дичь. Пытать женщин. Убить.

Он выдал нам это на яхте. Как очередную наживку. Просто чтобы отвести подозрения от себя.

Пока ищем Феликса среди других гостей, он сам проворачивает нужные ему дела.

Ну мы его тоже нехило расшатали, чтобы подвести к нужной кондиции.

Наша показная драка. Переход моего друга на сторону врага. Все разыграли на ходу, чтобы додавить Феликса.

А потом Медведь избавился от тела Арсена. Видно, Феликс сам своего давнего напарника грохнул. Следы заметал.

Даже странно, что такой ушлый тип как Арсен повелся, приехал на яхту, где ему могла быть уготовлена только одна роль — роль трупа.

Шакалу шакалья смерть.

И то, что его рыбы жрать будут, даже слишком хорошо.

Ладно. Похуй.

Это помогло проверить теорию с исчезновением капитана. Медведь подозревал, что от него Феликс избавился иначе. Просто вышвырнул, использовав отдельный отсек.

Деталями пусть занимается полиция.

Но только вряд ли мы до такой стадии дойдем. По ходу без них обойдемся. Потому что есть вопросы важнее.

Феликса никто живым не выпустит.

— Кто за тобой стоит? — повторяет Леон.

— А что? Кто-то должен? — скалит зубы уебок. — Или, по-вашему, это слишком сложный план? Никто бы из вас не допер до такого?

— Тупой план, если за тобой реально никого нет, — говорю. — Собрать всех нас. Грохнуть. Похоже, на новый передел власти. Но никто не делает такое без приказа сверху.

Именно в этом заключалась цель Грановского. Собрать всех на яхте. Потом обставить все красиво.

Яхта могла бы «потеряться» в открытом море. Взорваться из-за какой-нибудь неисправности. Или потому что гости нарушили технику безопасности и слишком громко отметили праздник.

Вариантов дохера. Один лучше другого.

Если самолеты взрываются и падают. Если батискафы остаются на дне. То что мешает устроить что-нибудь с яхтой?

— Вообще, не вижу смысла особо с вами откровенничать, — бросает Феликс. — Вы же меня грохнете. Так какой смысл?

— Грохнем, — говорю.

— Но это может быть очень по-разному, — выдает Леон.

Феликс вдруг дергается.

Застывает.

Кажется, он пытается сказать что-то, но ничего не выходит. Его лицо искажает болезненная судорога. Еще секунда и — он безвольно откидывается на спинку стула.

— Блядь, — вылетает у нас синхронно.

Леон проверяет пульс.

Дверь каюты хлопает — и я вижу на пороге Медведя.

— Генерал помер, — выдает. — Даже не успел его тронуть. Он просто взял — и отрубился. Пульса нет. На ровном, сука, месте.

— Феликс тоже, — заключает Леон, проверяя пульс. — Мертв.

— Что за херня?

Леон задирает рукав Феликс. На его предплечье виднеется небольшая отметина вроде синяка.

— Я видел, как генерал схватил Феликса за руку, — говорю. — Сразу после выстрела.

— А что было с генералом перед тем, как он умер? — спрашивает Леон, переводя взгляд на Медведя.

— Спокойно себя вел. Молчал, — хмурится тот. — Руку свою растирал. Немного странного. Кисть.

— Синяка там нет?

— Надо глянуть.

На кисти генерала обнаруживается похожая отметина, что и у Грановского. Леон сам вызывается осмотреть тело. Действует осторожно.

— Думаю, здесь яд, — кивает на другую руку. — Нужно провести экспертизу, но почти уверен, там есть выдвижной шип. Обычно такие штуки действуют сразу. Видно, он решил разделить дозу на двоих. Чтобы и Феликса грохнуть, и себя.

— Пиздец.

Теперь хер разберешь, кто главный заказчик этого банкета.

* * *

Яхта прибывает на Мальту. Как я обещал жене, все заканчивается. Ей не стану рассказывать мрачные подробности. Да и про то, что есть очередной враг на горизонте лучше промолчать. Не хочу ее дергать. Без того накалено все.

Сам свои дела порешаю. Тем более, что кто бы против нас игру не затевал, сейчас будет затишье.

Эту схему долго готовили. Все провалилось. Значит, буду разрабатывать новую. На такое при любом раскладе уйдет время.

— Ты бы жене больше времени уделял, — замечает Рамиль.

— Чего? — нихуя не понимаю. — Это ты мне говоришь?

— Семья — это главное, Самир. Работа важна. Но в ближнем кругу тоже проебываться нельзя.

— У меня все под контролем.

— Уверен? Ну хорошо.

— Ты с каких пор экспертом по отношениям заделался? Напомнить тебе, какую дичь сам творил? Не так давно.

— Я тебе совет дал, а ты сам решай, — хлопает меня по плечу. — Бывает, что проеб там, где не ждешь.

Нормально у меня. Не вижу проблемы;

Вся эта херня на яхте даже как будто сблизила нас. Теперь домой вернемся. Спокойно будет. А вообще, может и задержимся на пляже. Отдохнем.

Каримов нихуя не понимает. Он в свое время по полной отличился. Жена ему досталась пиздец как не сразу. И огрести пришлось. Чего только стоил ее отец. Настоящий генерал. Мужик жесткий. Было время, он Рамиля чуть не грохнул.

Но у меня с Анной совсем другая история. Все в полном порядке. А станет — даже лучше.

73

Айдаров в общих чертах объясняет мне, что именно произошло на яхте. Кем на самом деле оказался Грановский.

Вроде бы и хорошо, что он держит меня в курсе. Объясняет, что теперь все закончилось, угроза миновала. Но от этих нескольких дней на яхте становится настолько дурно, что я с трудом дожидаюсь момента, когда мы сходим на берег. Лишь тогда у меня и получается выдохнуть. Хотя бы немного.

Наконец нет этой изматывающей качки. К ней привыкаешь, но моментами все равно бывает тяжело. Особенно когда постоянно мутит. И уже толком не понять, где лучше — на палубе или внизу, в нашей каюте.

Ну мне бы просто выбраться из этой клетки.

На Мальту судно прибывает в ясную солнечную погоду. Несмотря на теплое время года, дует прохладный ветерок.

Хорошо…

Просто ступить на берег. Увидеть обычных людей вокруг. Тут даже дышится иначе. Легче. Хотя казалось бы, в открытом море воздух должен быть намного чище, лучше.

Однако облегчение длится недолго.

Затылок начинает ныть. Желудок предательски скручивается.

Да что же это такое?

Ничего не ела с утра. И хоть качки нет, я на твердой земле, все равно становится дурно.

Говорят, если тошнит, то надо обязательно поесть. И я так уже пробовала. Немного помогало. Но именно в этот момент понимаю, что физически не смогу ничего в себя затолкать.

— Аня, ты такая бледная, — замечает Айдаров, крепче придерживая меня за талию. — Тебе плохо?

— Да, как-то мне…

Договорить не успеваю. Все вокруг словно кругом идет. Почва ускользает из-под ног. И меня будто затягивает в темную