Одно лето - Анна Эйч

— Оседлай меня, детка, — шепчу ей и откидываюсь на диван так, чтобы ей было удобно.

Девчонка слушается, медленно опускается на меня и начинает активно стонать. Спустя каких-то десять минут я заполняю её собой, сбрасываю с колен и бреду в душ, в полусознательном состоянии передвигаясь по стенам. Немного мутит. Это всё из-за шампанского, будь оно неладно. Вечно от пузырьков голова как чужая.

— Фил, погнали купаться! — доносится ор Тёмыча сквозь стеклянную душевую.

Друг хлопает по стеклу и скалится своей голливудской улыбкой, показывая на мой всё ещё стоящий член.

— Это что такое? Именинник, а всё ещё с синими яйцами ходишь?

— Свали на хер! — показываю ему фак через стекло и отворачиваюсь, подставляя лицо под холодные струи воды.

Освежившись, снова выхожу наверх, куда уже переместились мои друзья и присоединились к остальным. В голове немного прояснилось, и я уверенной походкой иду к бару. Увидев бутылку виски, не задумываясь подхватываю её и направляюсь к центру палубы.

— Девчонки, нужна ваша помощь! — подзываю крошек, и они весело облепляют меня своими обнажёнными телами. — Играем в «Пей или умри»! — ору так, чтобы все присутствующие услышали и обратили на меня внимание.

— Это что ещё за игра? — ржёт Кингсли, произнося вопрос по-русски, но со своим безупречным английским акцентом.

— Укладываешь прекрасную леди перед собой… — тяну одну из девушек и помогаю ей улечься на широкий лежак для загара. — Ставишь на неё рюмку виски… — проделываю то, о чём говорю, и наполняю стопку. — Берёшь лимон… — демонстрирую всем дольку в двух пальцах и опускаю её между губ девушки, которая покорно её зажимает.

— А теперь самое интересное. — Я показательно прячу руки за спину, наклоняюсь к шоту, обхватываю его ртом и, резко выпрямившись, отправляю обжигающую жидкость себе в глотку. Затем беру из губ девушки лимон и победно поднимаю руки вверх.

— Яху-у! — орут парни, и все подхватывают веселье.

— А теперь вы! Давай! Давай! — подгоняю я собравшихся.

Парни начинают выбирать девчонок, те активно заполняют палубу, а я щедро наполняю рюмки, половину проливая на аппетитные женские тела.

За каких-то двадцать минут мы умудряемся напиться до поросячьего визга. Танцуем, пьём и снова и снова обливаемся алкоголем за несколько тысяч баксов. Музыка становится громче. Девчонки одна за другой теряют лифчики, и мои друзья фактически уже готовы трахаться прямо на палубе. Я их не осуждаю — сам всегда любил устраивать подобные экспромты.

Запрыгиваю на стол и начинаю танцевать, размахивая уже полупустой бутылкой. Пью из горлышка и подпеваю вокалу в техно-треке, доносящемся из колонок.

— Никитос! — наваливаюсь на бармена, закинув руку ему на плечи. — Будь другом, принеси снизу что-нибудь менее бабское, чем шампанское, а? Текилу, абсент — что угодно. Не могу больше эту шипучую хрень пить, а вискарь… — переворачиваю пустую бутылку, демонстрируя оставшиеся три капли, — как видишь, уже всё!

— Конечно! — кивает парень и, закончив готовить коктейль для красотки за стойкой, скрывается внизу.

— Эй, Кинг, дай своих покурить, — останавливаю пьяного британца, облизывающего грудь мулатки.

Он молча протягивает мне сигареты, не отвлекаясь от процесса.

— Спасибо, друг! — хрюкнув вместо того, чтобы хмыкнуть, заплетающимися пальцами пытаюсь открыть пачку. Храни господь тех, кто придумал электронки, — это же, мать вашу, какая-то головоломка! Тянусь за зажигалкой в задний карман и, покачиваясь на ватных ногах, несколько раз пытаюсь прикурить.

— Да еб твою мать! Работай, сука!

Эта тварь наконец-то слушается, и у меня получается поджечь сигарету. Я так расслабляюсь от первой затяжки, от растворившихся в крови наркоты и алкоголя, что даже не замечаю: крышка зажигалки остаётся открытой, пальцы слабеют, и живой огонь летит прямо в элитное горючее семилетней выдержки.

Мгновение — и, словно в замедленной съёмке, в моих зрачках вспыхивает пламя. Я даже не сразу понимаю, что происходит: меланхолично наблюдаю, как огонь бежит по мокрой палубе, поджигая всё и всех вокруг.

Красота… в ушах играет «Лунная соната» Бетховена.

— А-а-а! Я горю! — истошный визг девушки выводит меня из транса.

Я внезапно осознаю, что передо мной не просто красивое пламя, а пожар, паника и ненужная беготня, которая только усугубляет положение дел. Не знаю, как я не отключился в этот момент: всё тело уже было готово обмякнуть и погрузиться в приятную негу бессознательного сна. Но что-то внутри всё же переключилось. Инстинкт самосохранения смог достучаться сквозь затуманенный разум и протолкнуть в мозг простую истину: ты умрёшь, если ничего не сделаешь.

Вся палуба залита виски, а помост, где мы обливали девушек, находится прямо над люком в машинное отделение. Если огонь туда доберётся, полыхнёт всё, и от нас останутся только ошмётки, плавающие в океане.

Я на ватных ногах начинаю орать всем, чтобы покидали яхту.

— За борт! — откашливаюсь. — Быстро!

Выходит слишком тихо, хрипло: ни сил, ни голоса не осталось от сильного опьянения и стремительно сгущающегося дыма.

— Все за бор… кх…

— Нет! Я не буду прыгать! — пищит одна из девчонок, которую мне удаётся поймать и подвести к краю яхты.

— Жилет! — выплёвываю ей в лицо.

Я чудом вспоминаю, где хранятся спасательные жилеты, и достаю их из рундука под постом управления.

— Надевайте и прыгайте! Немедленно! Сейчас! — голос хрипит и почти пропадает. Огонь всё ближе к помосту. Я хватаю мягкие настилы и начинаю лупить ими по пламени.

— Все назад! Там машинное отделение! — уже громче получается выкрикнуть и перенаправить толпу на другую часть яхты, где свалены спасательные жилеты.

Броневицкий подключается и начинает тушить огонь вместе со мной. Ноздри заполняет запах гари, лёгкие забиты дымом и заходятся в диком кашле, глаза выжигает, и я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

— Костров! — замечаю друга, лежащего в отключке всего в нескольких метрах от подбирающегося огня. — Костёр! Подъём! Очнись! Саня! Твою мать!

Он разлепляет глаза и сонно смотрит на меня, не осознавая, что происходит. Я надеваю на него жилет и, закинув его руку себе на плечо, поднимаю.

— Саня, я тебя сейчас выброшу за борт, но так надо!

— Филатов, ты совсем охуе… — окончание фразы он договаривает уже в полёте.

— Отплывайте назад! — ору я и руками показываю всем, кто уже за бортом, чтобы отплывали от яхты как можно дальше.

На палубе остаёмся только Броня и я. Огонь захватил весь верхний уровень и уже подбирается к посту управления, где хранится пистолет с сигнальными ракетами.

— Филатов! — Артём кидает мне жилет и сам спрыгивает в воду.

Я же понимаю, что без сигнальной ракеты мы долго