Бывший. Верну тебя - Ольга Игонина

Если бы только это… Там не просто склад сгорел. Там еще и люди погибли.

Понимаешь?

Из-за меня погибли люди.

Эта проклятая проводка замкнула и загорелась. А там же коробками было все завалено. И ничего, чтобы быстро затушить…

Из-за меня, из-за того, что я поверила ему…

— Лен, ты ведь предупредила их. Ты ни в чем не виновата, — пытаюсь ее как-то поддержать.

— Я столько денег в психотерапию ввалила, но мне никто не помог. Я ведь не могу сказать напрямую, что из-за меня сгорело три человека. А намеками, обтекаемо — проблема не решается. Так что мне с этим жить.

Теперь мне становится ясно, почему она до сих пор с этим мерзавцем.

Начальник сказал, что будут разбираться, но мне ничего не угрожает. Там могло произойти все, что угодно. Может, они заснули с сигаретой или устроили романтик со свечами. Причину нужно было еще выяснить.

Думаю, в планы Андрея не входило забирать меня с собой. Но — пришлось. Я постоянно порывалась пойти к начальнику и все рассказать, истерила так, что он боялся оставить меня одну. Увез в столицу только затем, чтобы я не проболталась.

Ну а потом завертелось. Сидеть дома мне не хотелось, а он — не был готов выпускать меня из-под присмотра. Так что мы начали работать вместе.

Втянулась в его проекты, пару раз подсказала удачные идеи, и он сам уже стал давать новые задания.

Мы с Рокотовым выбрали вариант молчать, и старались эту ситуацию не вспоминать.

Она и не всплывала в нашей жизни, пока я не решила от него уйти.

— Что-то изменилось?

— Родился Матвей, я, по мнению Андрея, “вышла в тираж”, и он начал таскаться по бабам. Сначала тайком, потом в открытую. А дальше — устроил так, что чуть было не лишил меня общения с сыном.

— Но ты ведь мать, — не могу поверить, что человек может быть настолько жестоким. — У нас ведь суды всегда на стороне матерей.

— Да. Если у папаш нет в загашнике компромата, — печально усмехается. — Так что мы подписали мировое соглашение, по которому я могу общаться с сыном два раза в месяц — первого и пятнадцатого числа.

— Это ведь уже завтра. А ты здесь.

— Да, и такое у нас бывает, к сожалению, часто. Если мы в командировке, то встреча отменяется. Такими темпами сын скоро забудет, как меня зовут.

Лена открывает телефон и проверяет мессенджеры. Почему-то я уверен, что она ждет только одно сообщение — от сына.

Какой же я счастливый человек, что Оксана не стала запрещать мне общаться с Кристинкой. Не представляю, что бы со мной было, если бы я перестал видеть дочь.

— Слушай, Лен, — мне приходит в голову мысль. — А разве экспертиза не показала, что источник пожара был в испорченной проводке?

— Конечно, показала бы. Если бы она была. Но разве Рокотов допустил бы ее? Он всю правду прикрыл деньгами. Так что работники склада, по результатам проверки, забыли потушить сигарету. Весьма опрометчивый поступок.

— А зачем ему это? — какая-то странная история. — Даже если загорелась проводка — у него ведь был акт проверки от тебя, ты эту проблему отметила и дала срок на исправление. Его бы не посадили.

— Страховка. Цена на рынке вдвое меньше, чем компенсация. Ему было проще дать в пару мест взятку, и получить выплату. Так у меня появилась первая машина и “груз на шею” на всю жизнь.

— Мда. Оказывается, все еще сложнее. Но думаю, это не безвыходная ситуация.

Кратко излагаю Елене то, что придумали девчонки, и то, что попросил достать Валера.

— У меня уже все готово, — она так спокойна, как будто я попросил не достать компромат из документов, а сбегать в ларек за новой ручкой.

Лена достает из сумки пухлую папку с документами и протягивает ее мне.

— Здесь все: уход от налогов, сокрытие доходов, незаконные сделки, расписки, доказывающие взятки и еще куча того, что поможет отправить этого урода далеко и надолго.

— Как ты их достала?

— Эта гнида настолько уверена в своей неуязвимости, что совсем берегов не видит. Он так часто повторяет, что мы с ним повязаны, что совершенно не рассматривает еще один вариант.

— Какой? — осторожно спрашиваю и, кажется, понимаю возможный ответ.

— Что я уже не против сесть вместе с ним. Достало. Лучше я отмотаю свой срок, а потом смогу начать новую жизнь.

— Надеюсь, ничего мотать тебе не придется.

Лена смотрит обреченно и недоверчиво.

— Постарайся затаиться, хотя бы до завтрашнего вечера. Не попадайся ему на глаза и ни в коем случае не соглашайся на встречу. Я маякну, как все будет готово.

Половина седьмого. Мы все наготове. На Ире лица нет, она постоянно трет ладони, дышит на них и заламывает пальцы.

— Оксан, все провалится, посмотри, как она нервничает, — Марина первая озвучивает мысли, которые, уверен, пришли в голову каждому из нас. — Дураком надо быть, чтобы это не заметить. Может, пока не поздно дадим заднюю?

— Может, правда, лучше продумаем план? Вспомни, что было в “Ривьере”? Ничего хорошего.

— Не гусар ты, Марк, — отмахивается Оксана. — Все будет отлично, поверь женской интуиции.

Гусарить мне не особо хочется. А все почему? Переживаю за них, знаю, какой он подлец и на что способен. А еще меня успокаивает папочка, надежно запертая в сейфе.

О нашем разговоре с Леной я пока не стал никому рассказывать. Девчонкам я, конечно, доверяю, но придерживаюсь правила “меньше знаешь, лучше спишь”.

Звонит мобильник. Рокотов.

— Ира, жги!

Ира делает глубокий вдох, зажмуривается и… выходит из машины.

Передо мной совсем другая девушка. Уверенная в себе, с четкой походкой, она знает себе цену.

Слушаем их разговор.

— Андрей, вы такой милый. Мне очень приятно, что вы пригласили меня в такое прекрасное заведение, — в голосе мед. Если бы я не знал, что рядом с Рокотовым Ира, никогда бы не поверил.

— Была здесь?

— Ой, что вы! Я в таких местах обычно не бываю. Спасибо вам большое!

Как-то она уже переигрывает. Переглядываемся с девчонками — они тоже это заметили, качают головами.

— Для меня только в радость провести время с такой красоткой, — Рокотов, в отличие от нас, принимает ее восторги за искренний порыв. — Думаю, тебе есть еще чем меня отблагодарить.

— Отблагодарить? — Ира уточняет удивленно. — Я не думала, что…

— Да не шугайся ты так!

— Вы просто говорили, что помощь с какими-то документами нужна, я, наверное, не правильно поняла.

— Детка, давай договоримся о двух вещах.

Берет ее за