Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

Но чаяньям моим не суждено было сбыться: подслеповато щурящаяся пыхтящая громадина очень скоро оказалась стоящей напротив меня на арене. Работники-инкубы, удерживающие зверюгу хватами за шею с двух сторон, как-то очень предвкушающе скалились. И это совсем не ободряло.

— Лика, не смотри ей в глаза! — донёсся до моих ушей ценный совет от Шарота.

Святые помидоры, а в какие глаза-то ей не смотреть?! В левые или правые? Папуль, алё! У неё тут вообще-то двойной набор имеется: четыре глаза и все на меня уставились! Ну, и я, соответственно в ответ…

— Так! Гасите свет, чтобы освещена была только арена! Тихо себя ведите! Пусть животное ни на кого, кроме неё не отвлекается! — принялся распоряжаться барон.

А эта зверюга и так ни на кого больше не смотрела, вперилась в меня своими глазками, вот-вот и дыру уже во мне протрёт. Распоряжение барона выполнили, и вскоре я осталась с этой дылдой на арене один на один.

Рабочие были уже не в счёт: после разрешающего крика Илигана «Отпускайте!», они убрали хваты и испарились в темноте.

«Мамочки, а что делать-то нужно?!»

— Заставь барбака выполнить любую твою команду, — сказал барон, словно услышав мои мысли. — Пусть сделает круг по арене, ляжет или встанет перед тобой на колени — всё равно что! Я должен увидеть, что животное тебе подчиняется!

Совсем с дуба рухнул, демонюка рогатая?! Да я сама сейчас перед ней на колени хлопнусь с криками «Барбакушка, родимая, не убивай меня, пожалуйста-а!»

Я судорожно сглотнула, и это прозвучало в наступившей тишине оглушительно громко. Барбак гулко фыркнул и наклонил голову, угрожающе выпятив вперёд рога на носу. И стал загребать копытом опилки на арене, точно бык на корриде, готовясь для атаки. В этот момент я почувствовала, что меня парализовало от страха.

— Лика, только не беги! — успела я услышать взволнованный крик Шарота, перед тем как эта махина понеслась на меня.

По понятной причине сделать я это и так бы не смогла, поэтому просто зажмурилась в ожидании отправлении меня несчастненькой в первый в этой жизни полёт. Но вопреки ожиданиям, это чудовище сделало кое-что похуже.

Гора-аздо хуже…

Когда я уже почти смирилась с происходящим, эта зараза внезапно затормозила, приблизившись ко мне вплотную, шумно обнюхала и… фыркнула прямо мне в лицо огромным комком густой фиолетовой слизи. Эта дряни хватило, чтобы толстым слоем покрыть всё моё лицо и голову.

Через мгновение дружное «ха-ха-ха!» оглушительно заметалось под куполом.

С трудом отфыркавшись и продрав глаза руками, я укоризненно посмотрела на животину. А эта корова, других слов просто нет, вполне благодушно стояла возле меня и разглядывала плоды своих трудов. Судя по довольному выражению морды, зрелище ей нравилось.

— Что ж, что и требовалось доказать, — отсмеявшись, произнёс барон. — Большего от тебя и ждать не стоило: рождённая убирать навоз, так всю жизнь и будет его грести. Вали с глаз моих долой, умертвие! — и вновь зашёлся в издевательском хохоте.

Особого приглашения мне не потребовалось, и я, тут же развернувшись пошла на выход. Проходя мимо давящегося смехом Бората, продемонстрировала ему поднятый вверх указательный палец: говорить я не могла, потому что эти вонючие сопли, что покрывали моё лицо, так и норовили попасть в рот, из-за чего уже к горлу душным комком подкатывала тошнота.

— Понял-понял, — просипел Борат. — Мой долг увеличивается… — и вновь нарочито закашлял, пытаясь скрыть сыплющиеся смешки.

— Лика, ну не расстраивайся, — попытался успокоить меня Шарот. — Барбаки вообще не поддаются дрессировке. А эта самка, почуяв на тебе запах своего молока, признала в тебе своего детёныша и таким образом пометила. Зато теперь, — с наигранным воодушевлением закончил орк. — Тебя ни один барбак не тронет: ты для них стала своя!

Оу, точно! Именно этого-то мне в жизни и не хватало! Чтобы эти монстрические носороги считали меня своей.

Класс, да. Я рада.

Показав ему поднятые в жесте «тайм-аут» ладони, я дала понять, что разговаривать сейчас не настроена: мне срочно нужно помыться, почистить зубы и поблевать.

И, желательно, всё это раз десять, пока от меня не перестанет так отвратно нести, а желудок пытаться вывернуться наизнанку.

Глава 21

Когда я наконец закончила помывочные дела, переоделась и постирала вещи, время перевалило глубоко за полночь, а барон с дружками никак не унимались: то и дело из шатра раздавались гневные окрики, а после — стоны и причитания работников и артистов:

«Уйду, пусть катится со своими медяшками Прародителю под хвост!.. Да куда же мы?.. Лучше уйти потом, когда на конкурс прибудем: там цирков будет много, куда-нибудьи пристроимся…»

М-ды… Чую, к утру от табора мало что останется при таком-то раскладе. А те, кто останется, и впрямь слиняют во время конкурса… Впрочем, это не мои проблемы: развалится труппа, сразу отпадёт надобность отговаривать Шарота за табором таскаться, всё само случится.

Я развесила бельё сушиться и, возвращаясь в домик, обнаружила сидящую на ступенях Сул. Одета она была в костюм для выступлений, а вид имела столь похоронный, что я высказала, на мой взгляд, единственно верное в данный момент предположение:

— Что, тоже по арене тонким слоем размазал? Не вешай нос, уж кто-кто, а вы с братцем для труппы незаменимы: всё на вас держится.

Но девчонка уныло помотала головой, шмыгая носом. Тогда, присев рядом с ней на ступени, я выдала вторую версию трагедии:

— Сул, рано или поздно это бы случилось: задница — не грудь, её не замотаешь. А она у тебя очень аппетитная…

Она вновь качнула головой и пробурчала:

— Ты видела, кого эти уроды приволокли?

Я безразлично пожала плечами:

— Нет ещё. Время кормёжки придёт, тогда и посмотрю.

Девчонка выжидающе уставилась на меня, и лихорадочный блеск в её глазах мне совсем-совсем не понравился.

— Пойдём, посмотрим? — облизнув пересохшие губы, позвала она.

И в этот момент мне остро захотелось сказать ей «нет»: что-то было в ней такое, отчего меня пробрала дрожь, а чакра призыва приключений отчаянно