Просто моя - Лора Павлов

чем таком, — сказала она, и мои плечи опустились, расслабляясь. — Просто… я была такой сумасшедшей невестой, все вокруг меняется. Я хотела это сказать. Ты лучшая подруга, о которой только можно мечтать.

— Ты тоже, — прошептала я. — Я тебя люблю. А теперь спи. Завтра твоя свадьба.

— Люблю тебя больше, — ответила она.

Я отвернулась, крепко зажмурилась и молилась, чтобы заснуть. Потому что вдруг поняла: последнюю неделю Леджер был в моей постели каждую ночь.

И мне совсем не нравилось спать без него.

А это — прямой путь к беде.

* * *

Мы с Нэн и Кейли сидели на диване и смотрели, как Джилли выходит в своем свадебном платье. Загородный клуб Хани-Маунтин был самым популярным местом для свадеб в городе, и у него был роскошный номер, где мы готовились. Целая стена зеркал, и Джилли крутилась перед ними. Она была потрясающей. Кружевное платье без бретелек подчеркивало ее фигуру, крошечные жемчужные бусины рассыпались по лифу, а длинный тюлевый шлейф мягко ложился позади. Ее каштановые волосы были заплетены вдоль виска и собраны в красивый пучок на затылке.

— Джилли… — я вскочила, когда она повернулась к нам. — Ты невероятная.

Я видела ее в этом платье на примерках, но увидеть ее полностью готовой — в день, который значил для нее так много — это почти пробрало меня до слез.

— Моя девочка, — Кейли держала в руках телефон и щелкала кадр за кадром. — Ты просто видение.

— Гарретт захочет снять с тебя это платье в ту же секунду, как увидит. Ох, девочки… — пробурчала Нэн. — Ты настоящая женщина.

— Мам! — глаза у Кейли стали вдвое больше, и она откинула голову, расхохотавшись. — Давай хотя бы до церемонии притворимся приличными, ладно?

— А какой в этом вообще смысл? — прошептала Нэн мне на ухо, и я хихикнула.

Кейли поправляла жемчужные пуговицы на спине у Джилли, и Нэн оттащила меня в сторону.

— Как ты держишься?

— Отлично. День особенный, и я безумно рада за Джилли и Гарретта.

— И я, — она кивнула. — И твой день тоже скоро придет, девочка. Обещаю.

Я рассмеялась — не имела ни малейшего понятия, о чем она, — и, как всегда, немного смутилась из-за мысли о том, что она догадывается насчет меня и Леджера. Он сомневался, знает ли она, но вела она себя вокруг меня подозрительно.

— Спасибо, Нэн. Я тебя люблю.

Она улыбнулась:

— И я тебя. Ты видела, как вчера на меня смотрел дедушка Гарретта, Бенджамин? Этот мужчина горячее самого дьявола.

Я прыснула:

— Ему бы повезло, будь вы вместе, Нэн.

Послышался стук, и Каролин заглянула в комнату:

— Пора, дамы. Леджер уже здесь. Отец Гарретта проведет Нэн и Кейли к их местам, а Чарли подготовит шлейф Джилли у дверей.

Мы кивнули. Кейли прошептала что-то дочери, от чего у меня мгновенно сжался горло комом. Мысли о моей маме всегда жили во мне, но теперь, глядя на них двоих в день свадьбы Джилли, мне было особенно тяжело. Я подняла взгляд — Леджер смотрел прямо на меня.

Мы вышли в фойе, где на круглом мраморном столе стояла огромная цветочная композиция. За стеклянными дверями начиналась церемония.

Пора было выдать мою лучшую подругу замуж.

Кейли взяла мою сумочку, а отец Гарретта вошел и встал между женщинами — они обхватили его под руки, и он повел их наружу. Каролин поставила Джилли прямо перед дверьми, а я в своем шампанском атласном платье без бретелек наклонилась, чтобы выправить ее шлейф и уложить его идеально.

Когда я поднялась, взгляд упал на Джилли — в глазах заслезилось, и я замахала рукой перед лицом, пытаясь отогнать слезы.

— Даже не смей плакать, Шарлотта Томас, — рассмеялась она, сама звуча не лучше.

— Не буду. Увидимся у алтаря.

— Я буду там, — подмигнула она, а я просунула руку под локоть Леджеру. Он улыбнулся сверху вниз:

— Готова, Божья коровка?

— Да. Погнали.

Каролин открыла дверь и напомнила Леджеру поспешить обратно за сестрой.

Когда двери закрылись за нами и музыка оркестра потекла откуда-то с зеленого газона у озера, он наклонился к самому моему уху:

— Ты потрясающая. Ты просто выбила у меня дух.

Ты всегда выбиваешь мой.

Я улыбнулась и покачала головой:

— И ты выглядишь очень даже ничего.

Мы двинулись по проходу — бирюзовая гладь озера блестела вдали. Территория выходила прямо к воде, и солнце щедро освещало пространство. Ряды стульев были украшены нежно-розовыми и белыми цветами. Мой взгляд поймал папу, сестер, зятьев — они улыбались мне. Весь город был здесь, и я впитывала каждую деталь. Кто-то отчаянно замахал рукой и я едва не рассмеялась, когда увидела, что это Робби. Кажется, Леджер тихо зарычал, и мне стоило огромных усилий сохранить невозмутимое лицо.

Леджер подвел меня к месту, где стоял Гарретт, и чмокнул меня в щеку — сомневаюсь, что это было предусмотрено планом, но я не жаловалась. Я оглядела зрителей — Дилан, сжав губы, беззвучно сказала: «Он такой горячий», изображая обморок. Я отвернулась к Гарретту — тот сиял, как ребенок перед прилавком с конфетами, которому уже надоело ждать.

На секунду я задумалась: каково это — идти к мужчине, который ждет тебя у конца прохода?

И в голову пришел только один мужчина.

Тот, который клялся, что ни за что на свете не женится.

20 Леджер

Я прошел обратно в зал, где меня ждала сестра — улыбка до ушей.

— Готов?

Она кивнула и взяла меня за руку.

— Спасибо, что поведешь меня к алтарю. Надеюсь, однажды я смогу увидеть, как ты делаешь то же самое.

Я приподнял бровь.

— Не надейся, Джилли Бин.

Она подняла ладонь к Каролин, которая подошла к нам, и попросила дать нам минуту, а потом снова повернулась ко мне.

— С чего это вообще, Леджер? Почему ты так упираешься и не хочешь заводить семью?

Я почесал затылок.

— Ты правда хочешь обсуждать это сейчас? Я веду тебя к алтарю.

— Еще как хочу. Ты никуда не денешься — стоишь тут, как вкопанный. — Она тихонько рассмеялась.

— Наверное, просто потому, что после того, как наша семья развалилась, я мечтал о чем-то другом, понимаешь? Я не хочу причинить кому-то такую же боль, какую отец причинил маме и тебе. — Я пожал плечами. Каждый день я сам хуже понимал, что у меня на душе.

— И тебе.

— Ну да. Но я справился.

— Мы все справились, Леджер. Но именно из-за того, как все произошло, ты сейчас защищаешь себя от того, чтобы снова так не обжечься. Я никогда