Безумие - Шанталь Тессье

ставлю его на повтор, прижимая вибратор к клитору, закрывая глаза и представляя, как он делает именно то, что сказал. Лорды не дают ложных обещаний. Если они говорят, что что-то сделают, они это делают.

Я выгибаю спину, водя кончиком вперёд-назад. Мне нужно кончить и очистить голову. Пробежки недостаточно.

У меня перехватывает дыхание, и бедра подкашиваются.

— Бляяяядь, — стону я, кончая в бельё.

Я не из тех женщин, которые кончают очень сильно — по крайней мере, до Хайдина. Впервые я кончила в шестнадцать лет и была очень разочарована. Все мои подруги говорили, как это было потрясающе. Сногсшибательно. Но не для меня. Правда Хайдин довёл меня до оргазма дважды только пальцами, и оба раза я видела звёзды. Не могу представить, что он может сделать своим ртом и членом.

Выключаю вибратор, бросаю на пол и останавливаю запись. Я смотрю в темноту комнаты, слушая, как моё дыхание выравнивается. Мой разум в полном беспорядке.

Прошло шесть дней с тех пор, как он сидел в моей кухне, где я отдалась ему. Хайдин сказал, что вернётся за мной через пять дней, и я как на иголках жду его прихода. Лорд никогда не опаздывает. Они известны тем, что держат слово. Поэтому я знаю, что Хайдин делает это специально. Он хочет держать меня в напряжении и заставить попотеть.

Я всем сказала, что уезжаю в отпуск. Путешествие по Европе звучало глупо, но правдоподобно. Решила, что большинство моих друзей подумают, что я рехнулась. Во-первых, я не люблю активный отдых, а во-вторых, я еду одна. Некоторые даже предложили поехать со мной. Маме я сказала, что со мной едет Уэсли. Он думает, что я уезжаю на девичник. Столько лжи, что они всё поймут, если поговорят друг с другом. Мне кажется, что лучше, если кто-то из них узнает, чем если я откажу Хайдину в том, чего он хочет.

И теперь я не знаю, как буду поддерживать фасад в социальных сетях. Я не из тех, кто публикует всё, что ем и пью. Или когда выхожу из дома. А также не люблю селфи. Но кто знает, как долго я буду в отъезде. Несколько дней? Недель? Более месяца? Провести столько времени наедине с Хайдином меня пугает и возбуждает. Он сказал сообщить всем, что у меня не будет сотовой связи, так что, возможно, мне не придётся ничего публиковать. Только несколько текстовых сообщений время от времени. Я могу фотошопнуть себя на любую фотку и отправить селфи. Смеюсь над этой мыслью. Сомневаюсь, что у меня вообще будет время на телефон.

Встаю с кровати и направляюсь на кухню. Включаю свет и замираю, увидев на столешнице стакан воды и таблетку.

Сердце начинает биться чаще, пока я медленно подхожу ближе. Наклоняюсь, рассматривая пилюлю. Она маленькая и круглая. Волосы на затылке встают дыбом, воздух словно сгущается, дышать становится труднее. Он здесь.

— Ты хочешь накачать меня наркотиками? — спрашиваю я, чувствуя, как от волнения тяжелеет язык, а во рту пересыхает.

Хайдин подходит ко мне сзади, и грубая ткань его джинсов трётся о мои обнажённые бёдра. Одной рукой обвивает мою талию, кладёт её на живот, а другой обхватывает шею сзади, заставляя пульс учащённо биться.

— Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я удерживать тебя и силой запихивать таблетку в глотку, то ответ — нет. Я даю тебе выбор, — говорит Хайдин.

От этой мысли у меня сводит живот. Звучит не лучше.

— Выбор? — шепчу я.

— У тебя всегда есть выбор, куколка.

— Есть вещи хуже смерти, — говорю, пытаясь успокоить дыхание. Оно такое громкое, что я практически задыхаюсь.

— Верно, — соглашается Хайдин. Он сжимает рукой мою шею, перекрывая доступ воздуха.

Я встаю на цыпочки и хрипло произношу:

— Хай-дин.

Он ослабляет хватку, и я смотрю на таблетку. Не раздумывая, кладу её в рот и запиваю водой комнатной температуры. Пути назад нет, если только не хочу засунуть пальцы в горло, а я всегда ненавидела рвоту.

— Хорошая девочка, — хвалит Хайдин меня его глубоким голосом, и я всхлипываю.

Отпустив меня, Хайдин разворачивает меня. Сжимает руками мои бёдра и поднимает меня на столешницу, оставляя ноги свисать с края.

Хайдин встаёт между ними. Руками медленно скользит по моим ногам, задирая при этом мою футболку. Я заглядываю ему в глаза, но он смотрит на моё нижнее бельё.

— Тебе понравилось кончать на запись того, что я собираюсь с тобой сделать?

У меня замирает сердце, и Хайдин встречается со мной взглядом. Он был в моём доме, наблюдал за мной. Я должна была догадаться, что есть причина, по которой тот заставил меня ждать.

На его губах появляется ухмылка.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь.

У меня пересыхает в горле, язык становится тяжёлым. Я не знаю, это из-за того, как его голубые глаза смотрят на меня, или из-за того, что таблетка так быстро начинает действовать

Хайдин подтягивает меня к краю столешницы, делая шаг вперёд и сокращая небольшое расстояние между нами. Скользит ладонями по моим бёдрам к талии, затем к рёбрам. Я поднимаю руки над головой, чтобы он мог снять футболку. Хайдин отбрасывает её, и его взгляд опускается к моей груди. Я задыхаюсь от нехватки грёбаного воздуха. Это даже неловко. Соски твердеют, а кожа покрывается мурашками.

— Такая чертовски красивая, — шепчет он, словно в восторге.

Я моргаю отяжелевшими веками.

— Хайдин?

— Да, куколка? — Хайдин поднимает взгляд на меня.

У меня так много вопросов. Что ты собираешься со мной сделать? Всё, что он захочет. Как долго я буду пленницей в «Бойне»? Это зависит от меня.

Внезапно я чувствую это. Моя кожа начинает пылать, пальцы покалывать. Губы приоткрываются, и Хайдин обхватывает моё лицо, запрокидывая голову ещё сильнее. Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы. Его глаза самого красивого голубого цвета — тёмные и загадочные. Я была одержима им с тех пор, как впервые увидела на своём компьютере в электронных письмах Лордов. И проводила столько исследований, сколько могла, для своего задания. Всё закончилось, когда я увидела Хайдина на нашей первой встрече в «Бойне». Я просто не знала этого тогда. То, как Хайдин ходит, звук его голоса, то, как он смотрит на тебя. Это как лев, наблюдающий за своей добычей. Готовый к атаке.

Жар приливает к моему лицу, и я задаюсь вопросом: краснею ли я или у меня жар. Моё тело наклоняется