Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Все это существует абсолютно автономно. В каждом поселении есть свои источники энергии, биоресурсы, связь. Жизнь там совсем не такая, как в городах. И люди, которые там живут, совсем не похожи на жителей городов. Таких поселений по всему миру миллионы, однако они совсем не такие глобальные, как цивилизация «развитого коммунизма». Впрочем, это не имеет особого значения.

– Это невероятно, – шептал Сева, – этого не может быть…

– К счастью, это – так, – улыбнулся Сергей. – И вот, возвращаясь к вашему вопросу о нашей линии… Дело в том, что после ВЭР все люди планеты разделились на две части. К тому времени основная масса населения уже жила в мегаполисах. Существовали автоматизированные комбинаты, которые производили все необходимое для материальной жизни, от еды до самых изощренных приборов и устройств. Но на все это требовалось несметное количество энергии, которой все время не хватало. Этой технократической цивилизации приходилось использовать огромные объемы ископаемого топлива, которое перерабатывалось в достаточно примитивные формы электричества, от чего страдали все, и в первую очередь – наша планета. Поэтому открытие плазменной энергии пришлось очень кстати. Плазма позволила совершить резкий скачок в развитии материальной сферы жизни, на некоторое время полностью удовлетворив самые жадные энергопотребности общества. Но при этом всякое представление о духовности было практически полностью утрачено. Бог превратился в некое подобие цехового мастера, главным атрибутом которого стали деньги. И многие люди с готовностью на это согласились, поскольку просто не смогли вместить, осознать и понять Истину, которая по самой сути своей проста и очевидна.

– Сегодня, кстати сказать, там, на конференции, они говорили о том, что смогли научно обосновать и доказать существование Бога, – с умилением вспомнил Сева.

– Вот именно, – согласился Сергей. – И именно поэтому я называю их профанами. Они думают, что Бог – это некое подобие бесконечного источника энергии. Они полагают, что их ограниченный разум в состоянии все понять и объяснить – и заставить работать на себя, на свои примитивные цели…

– Но что же такое Бог?

– Прежде всего, – после некоторого молчания задумчиво сообщил Сергей, – это непостижимая, величайшая тайна. Но она может открыться каждому, кто искренне этого ищет. Ответить на этот вопрос словами я вам не смогу. Каждый сам должен искать, и тогда, возможно, он получит ответ. Но не в словах, и даже не в мыслях. Когда это происходит, то все остальное просто перестает существовать.

– А как, что нужно делать, чтобы постичь?

– Искать в себе.

– Как это – в себе? Что это значит?

– Предлагаю пока оставить этот разговор. – Сергей задумчиво посмотрел в лицо Севе. – Никакие слова тут все равно не помогут.

– Но должен же быть какой-то ключ, какое-то направление? – забеспокоился Сева.

– Единственное, что можно сказать, – это то, что каждый человек сам хранит в себе ключ к постижению и в то же время сам и является этим ключом. Каждый человек есть отражение этой великой тайны, и потому, только обратив свой взгляд внутрь себя самого, можно увидеть То, Что невыразимо.

– А что такое свобода? – после некоторого размышления задумчиво поинтересовался Сева.

– Свобода в том, чтобы самому искать и найти. Или не найти. Тот, кто ищет, по крайней мере, имеет шанс, а все остальные… Впрочем, это их дело. Никто никогда не может знать наверняка. Те же, кто открыл Бога в себе, больше не нуждаются ни в чем. Все вре́менное просто перестает иметь для них определяющее значение, и они пребывают в вечности. Но, опять же, говорить об этом – не имеет смысла.

Наступило молчание. Сева снова погрузился в созерцание бескрайних просторов загадочного мира, открывающегося его взору. В паузах между ударами сердца наступала величественная тишина, наполненная ровным мягким светом заходящего Солнца.

– А можно как-то туда попасть? – Сева кивнул в сторону сверкающих на горизонте золотых куполов.

– КПП туда не ходят, – улыбнулся Сергей. – Когда-нибудь, возможно, вы, сами того не ожидая, окажетесь там. Но не сейчас. Сейчас нам пора… – с этими словами он плотно закрыл окно и нажал на кнопку лифта.

– И что же, – поинтересовался Сева, пока они спускались вниз, – никто об этом не знает?

– Кому надо, тот знает, – загадочно сообщил Сергей, – а остальным и дела нет.

– А что, все работники ИЦАПы – они тоже?..

– Кое-кто.

– А почему нельзя всем об этом рассказать?

– Понимаете, многие просто не поймут, многие не поверят, да и, собственно, о чем тут говорить?.. До ВЭР все это было у всех на виду, но люди сами, добровольно отказались и сделали выбор в пользу комфорта своих бесплотных иллюзий, в пользу денег, виртуальной реальности, информационных ценностей и дальнейшего технологического прогресса. Большинство землян отказались принять вызов реальной жизни и предпочитают пребывать в состоянии инфантильного сна, ничего не знать и не предпринимать никаких усилий. Впрочем, тайна сия велика есть. Как говорится, «торжество развитого коммунизма требует жертв». Они слепо верят в свои так называемые ценности, и пусть. Может быть, так и должно быть, а может быть, когда-нибудь все будет иначе.

Они вышли из лифта и, переодевшись в свои привычные спецкостюмы, направились обратно в сторону биосферного сада.

– Но разве не будет правильно, если все люди узнают об этом?

– Видимо, нет. Представьте себе, что вот эти, – Сергей кивнул головой в сторону конференц-зала, – сейчас всей толпой ринутся на север, – он кивнул в сторону невидимого горизонта. – Они все равно ничего не поймут, примутся исследовать, ставить опыты. А зачем? Пусть играют себе в свои безумные игры, изобретают, теоретизируют… Вот, на конференцию собрались. Как хорошо!

– М‑да, – согласился Сева, – и вправду! Хорошо же!

– Ну что ж, – Сергей остановился на полпути к залу, – я должен идти. У нас тут много всяких дел. Надеюсь, мы еще как-нибудь увидимся. Передавайте привет Хрусталеву.

С этими словами он молча протянул Севе руку с перстнем. На этом они и расстались.

Сева нехотя двинулся в строну зала, откуда навстречу ему уже выходили люди. Первый день конференции закончился, назавтра были запланированы заседания в секциях. Сева внимательно рассматривал лица шедших на него людей. Они были погружены в свои многозначительные разговоры. Одни что-то доказывали другим, весьма убедительно при этом жестикулируя, другие слушали, внимательно следя за мельтешением роботов-официантов. Все они имели между собой что-то общее, как будто были сделаны по одному общему шаблону. Все они гордо носили голову на своих плечах, словно, кроме головы, ничего не имели. У некоторых же не было даже и головы, а один только рот. От них сильно пахло цифрами и формулами, холодными, безжизненными, бесчеловечными.

Откуда-то из глубины этой массы выкатилась внушительная фигура Каролины. Она