Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

с огромной клавиатурой и несколько современных кресел для посетителей. Сотрудники телеканала шутили, что Константин Михайлович, наверное, проводит на работе всю жизнь, потому что никто и никогда не видел его входящим или выходящим из своего кабинета. Впрочем, для его должности это было бы вполне естественно, ведь он отвечал за эфир всего биорегиона, включающий в себя все информационные каналы для всех категорий зрителей, как общие, так и самые узкоспециальные.

– Ну как тебе конференция? – добрым голосом поинтересовался начальник эфира, когда Сева плюхнулся в одно из замечательных суперкресел. – Интересно?

– Да ну, – махнул рукой Сева, – по-моему, все это бред.

– Что ты имеешь в виду? – мягко улыбнулся Забубенный.

– Да все эти ученые, – поморщился Сева, – какая-то сплошная профанация. По-моему, они пудрят мозг себе и всем остальным, а на самом деле – какая-то горстка профанов и болванов.

– Так-так, вот, значит, какое дело, – посерьезнел руководитель телестудии, – а ведь, между прочим, это – один из самых значительных научных форумов планеты. Там весь цвет научного общества, и проблемы они решают, как ты сам мог убедиться, наиглобальнейшие. Между прочим, все, что мы вчера снимали, передавалось только по одному очень ограниченному спецканалу, доступ на который имеют всего несколько тысяч человек по всему миру. И мне не совсем понятно, почему ты считаешь их профанами.

– Ну, может, не профаны, – принялся оправдываться Сева, – но все равно. Те вопросы, которые они решают, – это же страшно подумать. Этот Сукатаки и вся его теория про медийный вампиризм…

– М‑да… – задумался начальник, – я надеялся, что тебе удастся глубже проникнуть в суть дела. Разве ты не понял, что все они заняты решением наиважнейшей задачи? Наша цивилизация стоит на пороге энергетического дефицита, а это значит, что многие ценности, к которым мы привыкли и которые считаем сами собой разумеющимися, могут утратить свою энергетическую основу?

– Да ну, какие это ценности?! – усомнился Сева.

– Прежде всего, это то, что мы называем информационным равенством всех людей на Земле, – спокойно и уверенно принялся излагать «базу» Забубенный. – Этот принцип лежит в основе всего нашего глобального сообщества. Разве ты не понимаешь, что энергодефицит может нарушить это равенство, и тогда возникнет социальная несправедливость, которая, в свою очередь, приведет к резкому снижению уровня макробытия всех людей на планете?

– Возможно, – осторожно признался Сева. – Собственно, я и не спорю, что это действительно острая проблема. Но мне почему-то показалось, что ученые сами ее придумали. Им просто нужно обосновать свои эксперименты с космосом и с людьми, для этого они и занимаются всеми этими исследованиями. А на самом деле проблема-то вовсе не в этом… Если так подумать, то мы ведь и так уже живем в ситуации неравенства… Наши спецкостюмы…

– Ну, понятно, – закивал головой Константин Михайлович. Он откинулся в своем кресле и долго и внимательно изучал Севу своим спокойным проницательным взглядом. – Все понятно. Собственно, я так и думал. Скажу тебе честно, я ведь специально отправил тебя в эту командировку, дорогой мой товарищ. После того как от ЛСБ поступили сигналы, мы решили тебя… ммм… проверить… И вот что я хочу тебе сказать, Сева. Мне кажется, что в твоей жизни начался «переходный период». В принципе, это хорошо, это говорит о том, что ты растешь, что, образно выражаясь, твой спецкостюм стал тебе маловат. Далеко не все люди доходят в жизни до «переходного периода». Многие так всю жизнь и проводят в одном спецкостюме – и ни о чем не жалеют. Те же, с кем это случается, обычно меняют свой социальный статус и переходят в иную, новую сферу макробытия.

– Вы хотите сказать, – напрягся Сева, – что мне придется сменить работу?

– Не знаю, – задумался Константин Михайлович и снова испытующе смерил Севу взглядом. – Со мной такое тоже однажды происходило. До того я работал в сфере общественного планирования, но после «перехода» мне доверили пост управляющего эфиром. Впрочем, этот процесс происходил у меня долго и, можно сказать, болезненно, но у меня были хорошие наставники, которые помогли мне буквально вырасти из самого себя.

– И что же мне теперь делать? – Сева вдруг ощутил всю серьезность момента. – И что будет дальше?

– Прежде всего, – Забубенный уперся локтями в свой грандиозный пульт управления, – тебе нужен отпуск. Если хочешь, можешь пока остаться в своем жилблоке, или мы можем отправить тебя на одну из наших внешних баз. Я бы тебе как раз настоятельно рекомендовал релокацию. Отдохнешь, скинешь с себя груз производственный. Затем тебе нужно будет пройти профпереориентацию. Тебе предстоит пройти ряд тестов, и тогда будет определена та сфера и тот пост, которому наилучшим образом соответствует твое новое состояние микробытия. Потом будет обучение. Гарантировать, что это будет повышение, я не могу. Возможно, что ты просто будешь направлен в новую сферу информационного обеспечения на соответствующую должность. Но лично мне кажется, что у тебя есть все шансы получить более высокое… посвящение…

– То есть что же, – уточнил Сева, – вы хотите сказать, что мне придется оставить службу в эфире?

– Согласно СВБ‑инструкции, с сегодняшнего дня я не имею права привлекать тебя для исполнения твоих текущих обязанностей. Ты, и это мне теперь вполне очевидно, больше не соответствуешь кругу возложенных на тебя профессиональных задач, а значит, дальнейшая твоя работа в этом направлении будет рассматриваться как насилие над личностью. Этого я, как руководитель, допустить не могу. Впрочем, твое денежное довольствие пока останется прежним, до тех пор пока ты не пройдешь курс ППО. В твой спецкостюм будут внесены некоторые изменения, но все существующие у тебя инфодопуски останутся неизменными. Из нашего рабочего круга мы тебя исключаем. Новый круг для коррекционных встреч тебе назначат в службе планирования.

– То есть я больше тут не работаю? – резюмировал Сева.

– Да. Ты можешь, конечно, если захочешь, продолжать общаться с товарищами, но это не обязательно. Скажем так, на некоторое время ты теперь – вольная птица. В течение недели тебя пригласят на предварительное собеседование, а пока – отдыхай и подумай, какая сфера деятельности могла бы тебя заинтересовать.

– Вот это да! – Сева никак не мог поверить в окончательность только что произошедших в его жизни перемен. – Значит, я не буду сегодня проводить утреннее шоу новостей? И викторину… И все остальное.

– Да! – Забубенный пожал плечами.

– По правде сказать, меня это даже где-то радует, – признался Сева после некоторого раздумья.

– Еще бы, – согласился Константин Михайлович, – ты растешь, и это не может не радовать. Так что, – тут начальник, теперь уже бывший, поднялся и вышел из-за своего всемогущего стола, – желаю тебе удачи. Надеюсь, что жизнь твоя меняется к лучшему.

Севастьян