Три вида удачи - Ким Харрисон

— Даррелл…

Она сидела, привалившись к своему столу, словно дотащила себя туда. Рассечение над глазом медленно кровоточило. Её смуглая кожа была серой от каменной пыли; она моргнула и вскрикнула, когда подняла руку, чтобы вытереть глаза.

— Не двигайся. Я здесь, — сказала я почти шёпотом, опускаясь рядом на колени. Жезл звякнул, упав на обломки, и Даррелл слабо улыбнулась ему, пока я вытерла ей глаза внутренней стороной рукава. — С тобой всё будет хорошо.

— Н-нет… — прохрипела она, руки у неё дрожали.

— Что случилось? — спросила я; боль прорезала её лоб глубокой складкой. — Где Мардж? Я вытащу тебя отсюда.

— Нет, — сказала она и подняла руку, прося подождать, закашлялась; боль согнула её, сжав в неподвижность. — Это из зала? У тебя есть остальные?

Она смотрела на жезл, который я нашла, и я покачала головой. Она переживает из-за жезлов?

— Мардж… — выдохнула она между приступами кашля, и я проследила за её полным слёз взглядом к сгорбленной фигуре у разбитых стеклянных стен лума. — Нет, — добавила она, удерживая меня, когда я попыталась встать. — Её больше нет. Она приняла на себя весь удар, и у неё случился инсульт, кажется. Прости. У меня мало времени.

Страх хлестнул меня насквозь.

— У тебя есть годы, — сказала я, коснувшись её плеча; она скривилась, губы болезненно перекосились. — Бенедикт там, наверху. Мы вытащим тебя отсюда.

— Грейди.

— Я могу тебя вытащить, — повторила я и прищурилась, глядя на край ямы. — Бенедикт!

Почему здесь никого не было? Но ответ был очевиден. Сурран-холл опустел, зал был заполнен.

Даррелл потянула меня к себе, и я поправила её бисерные волосы, когда она начала слабеть. Грудь сжало. Я не могла это остановить. Просто ничего не хватало — ни времени, ни сил, ни чего-либо ещё.

— Послушай, — сказала она, и её яркие, как у птицы, глаза впились в мои. — Ты должна его найти.

Его? Кого — его?

— С тобой всё будет хорошо, — сказала я, напрягаясь, когда из-под обломков вывернулась лента тени. Она шла прямо к ней. Взбешённая, я схватила тот жезл из зала и ударила по ней. Раздался звон металла, окованного на конце жезла, и тень замешкалась.

— Назад. Убирайся, грязная тварь! — закричала я, и она отступила в нагромождение кирпича, как больная змея.

Боль на лице Даррелл сменилась изумлением, когда я обернулась к ней.

— Боже мой. Райан был прав. Как давно ты управляешь тенью? — сказала она, а я застыла, приоткрыв рот.

— Я не…

Она закрыла глаза и потёрла лоб, оставив чистое пятно в пыли и крови.

— Ты была права насчёт инертного дросса Строма, — прошептала она, и я наклонилась ближе. — Сегодня днём Райан обчистил подвальную лабораторию Строма. Взял образцы за последние шесть месяцев. Три ящика. Мы с Мардж прогоняли их через твою тень, чтобы получить незамутнённые данные — притягивает она тень или нет. Может, было ошибкой использовать такую умную, но это была единственная тень, что у нас была.

Слёзы подступили к её глазам; она посмотрела на пустую оболочку лума.

— Она распознала только одного. Того, вчерашнего. Того, что Райан дал мне первым. Твоя тень сразу пошла на него, — сказала она, сжимая мои руки, скользкие от её собственной крови. — Она стала больше. Злее. Когда она попыталась прорваться наружу через ту трещину, мы решили ее сбросить. Мы же не собирались сбрасывать образцы Строма в хранилище — только тень. Я пошла за планшетом, пока Мардж открывала хранилище…

Лицо Даррелл сжалось в уродливой, разрывающей сердце боли. Я держала её за руки, и её полный слёз взгляд метался от Мардж ко мне.

— Я не знаю, что произошло, — сказала она. — Когда я обернулась, лум был пуст. Все шипастые образцы, тень — всё исчезло. Мардж смотрела на лум так, будто увидела призрак, но прежде, чем она успела что-нибудь сказать, он наполнился дроссом и разорвался. Вынесло потолок — всё. Грейди, дросс был такой густой, что я не видела, не могла дышать. Я не знаю, почему всё ещё жива. Я думаю… я думаю, что шипастый дросс Строма потерял свою жёсткую молекулярную структуру, когда оказался в дроссе хранилища. Они вернулись. Все.

Взрывом, — подумала я, вспомнив, как лопаются водопроводные трубы, когда в них замерзает вода.

— Там было всего три ящика с образцами, — сказала она, снова со слезами. Голос её осип. Я придвинулась ближе, пытаясь обнять её. — Я вытащу тебя отсюда, — сказала я, но она махнула мне, чтобы я остановилась, и застонала, когда я попыталась её поднять. В ужасе я снова позволила ей соскользнуть вниз.

— Я превратила хранилище в трубную бомбу, — прошептала она; слёзы вины прочертили дорожки по её лицу. — Мардж… — голос её сорвался. — Мардж, о Мардж… прости меня. Мне так жаль.

Она всхлипнула, тянулась через расстояние к подруге, и я притянула Даррелл к себе, когда её начало трясти. Я не думала, что она знает: крыша зала тоже была разрушена. Я не собиралась ей этого говорить.

— Там было всего три ящика с образцами, — сказала она, голос сорвался. — Я не знаю, чем ещё это могло быть. О, Мардж…

— Это не твоя вина, — прошептала я, удерживая её, пока она плакала.

— Грейди! — резкий крик донёсся сверху, с края ямы, и я подняла голову: Бенедикт вырисовывался силуэтом наверху. — Между нами и остальными — адская лужа дросса. Нам бы не помешала твоя помощь, чтобы найти путь мимо неё.

Дыхание Даррелл сбилось резким хрипом.

— Зал… — прошептала она, и ужас прорезал складки на её лице. — О нет. Нет!

— Помогите мне вытащить Даррелл! — крикнула я вверх, и тут Бенедикт вскрикнул, когда пол под ним просел.

— Выпускной, — прошептала Даррелл, шаря рукой в поисках своего лодстоуна, пока высокий мужчина соскальзывал вниз, ругаясь на каждом шаге.

— Мы вытаскиваем тебя отсюда, — сказала я, сдерживая слёзы и поднимаясь на ноги. Бенедикт мог мне помочь. Неужели его инертный дросс и правда взорвался?

Ошеломлённый, Бенедикт на мгновение сел на дне ямы, пытаясь заставить мир снова обрести смысл.

— Что, чёрт возьми, произошло? — спросил он, и Даррелл вдруг рассмеялась — смех тут же перешёл в кашель, и она начала сплёвывать кровь.

В панике я пыталась ей помочь, вытирая кровь, всё это время исподлобья следя за Бенедиктом.

— Это ты, — сказала Даррелл. — Твой инертный дросс вернулся к своему естественному расширенному состоянию, когда оказался в среде с высоким уровнем дросса. Поздравляю, доктор Стром. Ты сделал бомбу.

Выражение его лица опустело.

— Это невозможно. Это противоречит всем физическим законам, — сказал он, в ужасе.

— Ты сделал! — выкрикнула Даррелл, затем