Твои решения - Лина Мур

Одевшись, выхожу из спальни, чтобы повесить полотенце сушиться. Раэлия следует за мной по пятам.

— Не хочешь спросить меня о Деке?

— А я должен?

— Ну, типа я могла с ним трахнуться.

— А ты это сделала? — спрашивая, поворачиваюсь, встречая её недовольный взгляд.

— Нет.

— Значит, я не буду ничего спрашивать. Ты хотела со мной поговорить, верно? Будешь кофе или чай?

— Буду твой член.

— Нет, — отрезаю я.

И это чертовски сложно.

— Почему нет? В ресторане ты был не против. Она…

— Господи, Раэлия, не приплетай Иду, ладно? В ресторане ты застала меня врасплох, и я был не против поцеловать тебя, как и пообещал, что мы всё обсудим, а не будем заниматься сексом, словно ничего не происходит. Нет. Не сегодня. Не сейчас. Хочешь поговорить со мной, говори. Хочешь обсудить со мной что-то, обсуди. Но никакого секса сегодня. Никакого, — произношу и долго смотрю на Раэлию тем самым взглядом, который она ненавидит.

Раэлия поджимает губы и плюхается на стул.

— Вот и отлично.

— Я буду воду.

— Хорошо. Ты хочешь поговорить?

— Да. Хочу узнать, что у тебя с этой Идой? — она специально интонацией коверкает имя Иды, а я подавляю улыбку, пока наливаю ей в стакан воду.

— Я пытаюсь им помочь. Её младший брат серьёзно болен, и ему нужна почка. Срочно нужна почка, — говорю я, поставив перед Раэлией стакан с водой.

— Почка? Он не стоит в очереди на трансплантацию?

— Стоит. Но у него очень плохие показатели. Он в списке тех, кому невыгодно проводить такую операцию. Зачастую в трансплантации везёт тем, у кого показатель выживаемости выше среднего. У Энзо нет. Но всё дело именно в почечной недостаточности. Если бы ему провели операцию, то я думаю, что это помогло бы ему прожить немного дольше, чем несколько месяцев. Господи, он ребёнок. Он умный, смышлёный и потрясающий ребёнок, Раэлия, и это меня сильно заботит. Поэтому я привёл Иду в ресторан, чтобы поговорить с ней насчёт его обучения. Он не хочет ходить в школу, потому что слабее, чем его сверстники. Он не может дать им сдачу полноценно, поэтому получает переломы и другие повреждения. И он угрожает расправой над собой, чтобы его не трогали. Я договорился со своей мамой насчёт его обучения на дому. У мамы есть опыт, и она согласилась позаботиться об Энзо. Вот и всё. Это всё, что связывает меня с Идой.

Раэлия скептически выгибает бровь, а я закатываю глаза.

— Ему десять лет, Раэлия. Десять. У него вся жизнь впереди, понимаешь? Я не могу ничего не делать и наблюдать за его смертью. Не могу. Если родственники Иды откажутся помочь, то я сдам все анализы. Если я подойду, как донор, то отдам ему свою почку.

— Ты рехнулся? — шокировано шепчет Раэлия.

— Нет. Это моё осознанное решение.

— Блять, Мигель…

— Фиолетовый.

— За тобой идёт охота. Твоей семье угрожают, в нас стреляли, ты только недавно вышел из больницы, у тебя до хера проблем. И ты хочешь подвергнуть себя ещё большей опасности и отдать какому-то пацану свою почку? Ты в своём уме?

— Да, я в своём уме. Тебе не понять. Он ребёнок, Раэлия. У тебя есть всё. Буквально всё и даже хорошее здоровье, несмотря на твои пристрастия. А у него ничего нет. Ида работает сутками, она копит деньги на операцию, ухаживает за своим братом, потому что у них нет родителей, они погибли. И это не пацан, это Энзо, Раэлия. Его зовут Энзо. И он должен жить. Он должен, потому что это нечестно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы продлить ему жизнь. А проблемы — это просто проблемы, они решаются. Жизнь же не вернуть, её даже порой не купить. Но я буду пытаться, понятно? — отвечаю и злобно смотрю на Раэлию.

— Понятно, — цокает она. — А если я найду ему почку, ты отвалишь от этой Иды?

— Нет. Я не отвалю, потому что буду помогать им и дальше. Они хорошие люди. Они честные и порядочные, искренние и добрые. Они отзывчивые, и им нужна помощь. Я их друг и останусь им до тех пор, пока смогу и буду нужен им, независимо от того будешь ты помогать мне или нет. Я закончил этот разговор.

— Она тебе нравится, — фыркает Раэлия. — Эта Ида тебе нравится.

— Да, она мне нравится, Раэлия. Она мне очень нравится, как человек. И да, она мой идеал. Но не сейчас. Сейчас мой идеал — это ты, и я люблю тебя. А если ты продолжишь нести эту чушь, то нам не о чем больше говорить. Занимайся своими делами, а я буду делать свои так, как посчитаю нужным. Не лезь в это.

— Почему ты так бесишься, Мигель? Тебя это задевает? — она словно издевается надо мной.

— Да. Меня это задевает.

— То есть тебе абсолютно насрать на то, что я была в ресторане с Декланом, но ты сразу реагируешь на мои разумные требования держаться подальше от этой сучки?

— Фиолетовый. Не оскорбляй её. И да, потому что я тебе доверяю, в отличие от тебя. Я надеюсь ещё на то, что всё время, которое мы провели вместе, для тебя что-то значит. Надеюсь, что ты не забудешь то, что говорила мне. И надеюсь на то, что ты вернёшься ко мне и перестанешь подозревать меня в каких-то глупостях. Я хочу спать. И если это всё, то я попросил бы тебя уйти, — встаю со стула и отворачиваюсь, делая вид, что занимаюсь действительно чем-то важным. Хотя заняться мне нечем. Но меня, правда, очень злит то, что Раэлия пытается запретить мне помогать ребёнку. Ребёнку, чёрт возьми!

— Ты правда хотел, чтобы мы были вместе? Отец сказал, что ты предложил это. Типа выманить ублюдков, — спрашивает она.

— Да. Это правда, — отвечая, поворачиваюсь и облокачиваюсь о раковину, уперев руки в край столешницы.

— И как ты себе это представляешь?

— Это отношения. Ходить на свидания, вместе совершать покупки, проводить время вместе. Я уверен, что кто-нибудь совершит ошибку. Люди всегда ошибаются, когда нервничают. Они путаются как в своих словах, так и в поступках. А также люди не любят, когда над ними насмехаются, особенно если это те, кто возомнил себя Богом и требует выполнять его приказы. Они этого очень не любят.

— А также они могут начать просто убивать, Мигель. Не предупреждать больше, а именно убивать. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Мирон перешёл на онлайн-консультации. Минди взяла декретный отпуск. Они все защищены. Даже Чед взял обычный отпуск, чтобы не подвергнуться похищению и дальнейшему шантажу. Родители дома. Мои родственники в порядке и в безопасности. По словам Доминика, они не собираются убивать меня, я им нужен из-за Грега. Он считает, что это ирландцы. Завтра я с ними встречусь. Это лучшее, что можно сделать, чем прятаться и показывать им свой страх. Нападать первыми, кажется, так учат в ваших школах мафии.

— Хорошо. Я согласна, — кивает она. — Раз это нужно для дела, то я согласна. Какой план дальше?

— Простой. Завтра я занят, у меня целый день операции и приёмы. Вечером я приеду к вам, и там мы могли бы быть ближе. Хотя ты предпочитаешь скрывать, что спала с таким, как я, — кривлюсь я.

Мне до сих пор неприятно думать о том, что Раэлия меня стыдится.

— Что это значит?

— Ты знаешь. Я уверен, что ты убедила Деклана в том, что я никто для тебя и просто расходный материал, который ты используешь. И он, зная твою, вероятно, не самую лучшую репутацию, верит в это. Но завтра он тоже будет на ужине, и я не знаю, готова ли ты на самом деле показать, что я важнее, чем просто средство для достижения удовольствия.

— Ты прикалываешься сейчас, Мигель? — злобно