Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк

Улыбнулась сквозь сдерживаемые слёзы и повернулась к Морозову.

— Сейчас придут охранники. Они проводят Ворошилова. Отвезут этого пьяницу домой. Не хватало ещё, чтобы он в аварию попал, — холодно буркнул Морозов. — Чёрт с ним. Если сам убьётся. Может же невинных людей погубить.

Жалость поражала моё сердце. Жалела и искреннее сочувствовала Ворошилову. Морозов беспощадно уничтожал его гордость и достоинство. Отомстил. Молодец.

— А чего домой? — Дмитрию Львовичу следовало немного помолчать, не усугублять ситуацию, но мужчину было не остановить. Алкоголь развязывал язык, беспощадно подталкивая к краю пропасти. — Давай в полицию. У меня есть, что ментам поведать. Например, о судьбе твоего главного конкурента. Как его?

В комнате повисла угнетающая тишина, лишь проливной дождь барабанил по окнам, звуки ударяли по ушам, смотрела на Морозова и даже на расстояние ощущала, как гнев закипает в его крови. По взгляду стало понятно, что он готов голыми руками задушить Ворошилова. Но почему такая реакция? Если слова Дмитрия Львовича надуманные и не имеют ничего общего с действительностью, то почему вызывают подобную реакцию у Платона? Невольно прижала руку к груди. Сердце необходимо удержать иначе, в противном случае, сердечная мышца разорвёт грудную клетку и выскочит наружу.

«На воре и шапка горит…». Только вот Морозов не вор, он гораздо-гораздо страшнее… Неужели он убийца.

Учащённо задышала.

— Точно. Глеб Панфилов, — раздался голос Ворошилова. — Представляешь, Лиза, главный конкурент Морозова по чистому стечению обстоятельств пропал. Его до сих пор не нашли.

Морозов надменно ухмыльнулся и, спокойно обойдя стол, присел в своё царственное кресло и, непринуждённо скрестив руки, промолвил, — Дима, угомонись. Так, скоро ты меня в убийстве Кеннеди обвинишь. Ты же прекрасно знаешь, что у меня все вопросы с Панфиловым были урегулированы. Не было никаких оснований его устранять.

Обессиленно прикрыла веки.

— Да ты что? Совсем меня за дебила принимаешь? — Настойчиво кричал Ворошилов.

Морозов облокотился на стол и, не глядя на меня, буравя взглядом несчастного Ворошилова, провозгласил, — тебя никто за дебила не принимает. Ты и есть дебил. Посмотри на себя, — Платон брезгливо поморщил нос, — смотреть противно. Тебя предупреждали, чтобы не высовывался. Кто виноват, что по ушам получил, — он резко взмахнул пальцем в сторону Дмитрия Львовича. — Привык, чтобы тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой преподносили. А как лишился кормушки, так сразу же решил кусать руку, которая когда-то тебя кормила.

Стук в дверь прервал рычание Морозова.

— Да.

Дверь приоткрылась.

— Платон Аркадьевич, там ребята пришли. Говорят, что вы их вызвали, — протараторила секретарша.

Морозов безмолвно помотал головой, давая знак Оленьки, чтобы она пригласила охранников.

— Ребята, берите это тело, — командным тоном потребовал Платон, — и отвезите его домой.

— Поняли вас, — проговорил один из крепких мужчин.

Молодые люди подошли к Ворошилову, который немного успокоился и даже задремал.

Ребята подняли его как тряпичную куклу и потащили на выход.

— Лиза, думаю, что нам стоит, успокоиться. Давай я вечером приеду, и мы всё обсудим.

Равнодушно обвела взором совершенно чужого человека. Обсуждать он собрался? Что именно?

— Наш разговор окончен, — сухо констатировала правду жизни. — Твоя месть удалась. Браво.

* * *

Месяц спустя…

На ватных ногах покинула ванную комнату и, зайдя в свою спальню, прижалась к стене и, ощутив невыносимую тяжесть, сползла на пол. Зарыдала. Завыла.

— Дочка. Доченька моя, — мама моментально опустилась на колени и прижала меня к груди. — Что?

— Положительный. Тест положительный. Мама, я беременна.

Она немного отстранилась от меня и, бережно проведя пальцами по белоснежным щекам, размазывая горькие слёзы, проговорила, — родная, успокойся. Мы обязательно справимся. Беременность не самое страшное, что может случиться в жизни молодой девушки.

Тихонько всхлипнула.

— Ты не ругаешься?

— Нет, — мама ласково прижалась губами к моему лбу. — Всё можно исправить. У тебя небольшой срок?

Сердце ёкнуло. Слушала маму, но никак не могла уловить смысл её фраз. В голове творился самый настоящий водоворот.

— Да.

— Вот и хорошо. Я свяжусь с доктором. Ты совершенно ничего не почувствуешь. Мы исправим ошибку.

Встрепенулась и, словно получив кислоту в глаза, ослепла от разъедающей ненависти. Вскочила на ноги и моментально прижала ладони к животу, инстинктивно защищая малыша, спасая его… Чёрт. Проклятие. Не хотела ребёнка. Точно не собиралась становиться матерью в столь раннем возрасте, не об этом мечтала, но….Раз уж судьба преподнесла мне такой подарок, лишать малыша жизни не собираюсь. Аборт — это зло. И пусть у малыша не будет отца. Ничего. Справлюсь. Стану для него и отцом, и матерью.

Жалобнее всего плачут нерожденные дети…

— Лиза, ты не понимаешь, — она вновь попыталась прикоснуться ко мне, но я отскочила от неё словно она попыталась ударить меня. — Родная, ребёнок в таком молодом возрасте очень тяжёлая ноша. Ты пойми, что у тебя вся жизнь впереди.

— Мой ребёнок — это не ноша.

Мама угнетённо выдохнула.

— И на что ты надеешься? Думаешь, что Морозов сжалится над тобой и жениться ради будущего ребёнка.

Вспышка гнева блеснула в моих глазах. Пошёл к чёртовой матери этот Морозов? Мой ребёнок не имеет к нему никакого отношения. Пусть продолжает вести праздный образ жизни. Не желаю, чтобы этот самовлюблённый, безжалостный мерзавец участвовал в жизни малыша.

Месяц. Проклятый месяц прошёл с последней нашей встречи, а он даже ни разу не позвонил. Легко вычеркнул меня из своей жизни и это немудрено, отдала всё, что у меня было… Перестала его интересовать.

— Ты не понимаешь. Я добра тебе желаю. Почему упираешься? — Искренне недоумевала мать. — Мы всё исправим. Ты забудешь про Морозова и больше никогда о нём не вспомнишь.

— Да плевать я хотела на Морозова, — вторила ей. — Мой ребёнок не виноват, что его отец оказался подонком. Я справлюсь. Ты же справилась. Тебе, вообще, восемнадцать лет было, когда у тебя ребёнок появился.

Женщина удручённо опустила брови, уголки её губ нервно дрогнули.

— Милая, ты моё счастье. Любовь. Всё бы отдала, чтобы ты не совершала тех ошибок, которые совершила я по молодости, — её плечи напряжённо приподнялись, — но увы, ты повторила мою судьбу. Влюбилась не в того человека. Родная, ребёнок свяжет тебя по рукам и ногам. Придётся на время отложить карьеру. Как минимум на три года придётся забыть о нормальной жизни. А тем временем молодость будет проходить. Да и что скрывать, сложно будет найти мужчину, который искренне полюбит чужого ребёнка.

Не нужен мне никакой мужчина. Хватит. После того, что сотворил с моим сердцем Морозов, перестала верить людям. Прекрасно проживу монашкой. Буду заботиться о себе и малыше.

— Ничего. Всё, что не убивает, то делает нас сильнее.

Мама отрешённо