В голове только шоколад - Катёна Спарк

Я увидел разлитый кофе на асфальте. В воздухе витал знакомый запах. Я узнал бы этот запах из тысячи. Мила с детства была аллергиком, в школе однажды она случайно съела печенье с орехами. Её тогда еле откачали. Со стороны казалось, что я был спокоен и совсем не переживал, но на самом деле я тогда страшно испугался. Помню тогда ночами учил правила оказания первой помощи. После этого я всегда следил за ней, и понял, что никогда себе не прощу, если с ней еще что-нибудь случится. И пообещал себе быть всегда рядом.

– Ты дал ей кофе с ореховым сиропом? – заорал я, хватая Влада за грудки. –Ты вообще соображаешь, что делаешь?!

– А что? – Влад выглядел потерянным. – Я не думал...

– У неё аллергия, придурок! –ты бы ещё цианида ей в стакан насыпал!

Я набрал 103, продиктовал адрес диспетчеру, описал состояние, сказал, что нужна реанимационная бригада. Мила почти не дышала – только редкие, хриплые вдохи, от которых у меня сердце разрывалось.

Я сел на асфальт и положил её голову себе на колени.

– Держись, – сказал я, сжимая её руку. – Слышишь, милая? Держись. Сейчас приедут, только не уходи, пожалуйста. Только не уходи…

По моей щеке покатилась слеза. Я не могу ее потерять. Нет, это будет слишком несправедливо… Я слишком многого не сказал ей, слишком многого не сделал… Боже, Мила, не надо, не оставляй меня.

Она не отвечала. Глаза закатились, веки дрожали. Я сжимал её холодные пальцы и молился всем богам, чтобы скорая приехала быстрее.

Скорая приехала через семь минут. Семь минут, которые показались мне вечностью. Врачи быстро погрузили Милу в машину, я запрыгнул следом, даже не спросив разрешения.

Влад

Дверь захлопнулась. Скорая уехала, а я остался стоять на тротуаре с потерянным лицом.

Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать.

Как я мог забыть? Она же говорила что-то про аллергию на орехи, когда мы сидели в медпункте? Я не помнил, я вообще не слушал тогда, думал о своём.

Теперь всё летит к чертям.

Я достал телефон. Первым делом – вызвать такси до больницы, вторым – позвонить Свете.

– Ты где?

– Дома, а что?

– Срочно приезжай в 4-ю городскую. Илья там, Мила в больнице.

– ЧТО???

– Потом объясню. Просто приезжай и отвлеки его, любым способом. Главное, чтобы он не заходил к ней в палату. Я должен это сделать первым.

– Влад, что происходит?

– Света, просто сделай, я тебя очень прошу. Если хочешь своего Илью – сделай.

Пауза. Потом:

– Еду.

Я убрал телефон и вскочил в подъехавшее такси.

Милы

Я очнулась от того, что рядом пищал прибор. Открыла глаза. Белый потолок, белые стены. Пахло лекарствами, хлоркой и ещё чем-то больничным, от этого немного подташнивало.

Больница. Как я здесь оказалась?

Я попыталась вспомнить, что случилось, и память вернулась обрывками: кофе, странный привкус, потом жар, удушье, асфальт... чьи-то руки, голос... Илья?

Нет, не может быть. Наверное, показалось.

Горло всё ещё саднило, дышать было трудно, но уже не так, как тогда. Кто-то вколол мне лекарство, поставил капельницу. Я чувствовала, как по вене медленно течёт холодная жидкость.

В палату заглянула медсестра:

– Очнулись? Слава богу. Всё хорошо, аллергическую реакцию купировали. Вам ввели адреналин и антигистаминные, сейчас полежите ещё, отойдёте. Скоро можно будет уходить, но сегодня никаких нагрузок.

– Спасибо, – прошептала я хрипло. Голос сел, сорвался.

– Не разговаривайте пока, поберегите связки, – медсестра улыбнулась и вышла.

Я закрыла глаза. В голове шумело, тело было ватным, но главное – я жива. Кто-то успел, кто-то вызвал скорую, кто-то был рядом. Влад?

Я смутно помнила, как он стоял надо мной. Растерянный, бледный. Но потом... потом были другие руки. Тёплые, сильные, знакомые. Или мне показалось?

– Кто меня привёз? – спросила я хрипло.

– Молодой человек с вами был, в скорой приехал. Сейчас в коридоре ждёт

– Спасибо.

Я закрыла глаза. Влад. Значит, это Влад меня привёз. Молодец, не растерялся. Хотя я плохо помнила, что происходило после того, как мне стало плохо. Помню только его лицо – испуганное, растерянное.

А потом темнота.

Илья

Я сидел в коридоре отделения на жёстком пластиковом стуле и сжимал голову руками. Милу увезли в реанимацию, сказали ждать. Сказали, что состояние тяжёлое, но стабильное. Сказали, что всё будет хорошо. Я не верил, пока не увижу её своими глазами – не успокоюсь.

Влад приехал через полчаса после нас, сел напротив и молчал. Мы не разговаривали. Я был слишком зол, чтобы говорить, а он, кажется, просто не знал, что сказать.

Потом примчалась Света. Она влетела в приёмное отделение как ураган, громко хлопнув дверью.

– Илья! –закричала она на всё помещение.

– Тише ты, – шикнул я. – Здесь больница.

– Ой, простите, – нисколько не смутившись, она подлетела ко мне и повисла на шее. – Я думала, с тобой что-то произошло! Думала, это ты в больнице!

– Света, отстань.

– Ну как ты можешь так говорить? Я же переживаю!

– Света, отойди, – повторил я жёстче.

– Ну постой же, я ведь сильно испугалась!

Она висела на мне, и я ничего не мог сделать, потому что если начну вырываться – будет ещё хуже. Придётся объяснять, почему я такой грубый. А я просто хотел, чтобы она ушла, чтобы я мог зайти к Миле. Но Света не уходила. Она болтала без умолку, обнимала, прижималась, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

– Молодой человек, – к нам подошла строгая медсестра в очках. – Успокойте свою девушку, она мешает. Здесь больные люди.

– Она не моя девушка, – сказал я.

– Мне всё равно, чья она. Уберите, или я вызову охрану.

– Света, сядь.

– Но я хочу с тобой!

– Сядь, я сказал!

Она надула губы, но отошла. Села на стул рядом с Владом и достала телефон. Я выдохнул.

Тишина длилась минут пять, потом из реанимации вышла врач.

– Родственники Милы Котовой?

Я вскочил.

– Я друг. Как она?

– Состояние стабильное, пришла в себя. Мы её переводим в обычную палату. Пока можно зайти только одному, ненадолго, остальные подождут здесь.

Я шагнул вперёд, но в этот момент Света снова подскочила и вцепилась в мою руку:

– Илья, я с тобой! Я тоже хочу её увидеть,