Зови меня Лука - Дана Япик

Чувствую как ее рука меня по лицу гладит. Пальчики ее горячие, мне в волосы нежно вплелись.

— Это я виновата… Такая глупая. Могла целый день с тобой провести. Только все испортила. Еще и в твой день рождения…

Сабина дышит тяжело, вижу по щекам слезы бегут.

Обнял и целую ее глаза, губами касаюсь ее кожи. Горячая словно кипяток.

— Стоп! Прекрати это, прошу. Мы его ещё сто раз отметим. Но… у нас сегодня, и без дня рождения, не все так плохо было. Или я не прав?

Сабина смущенно улыбнулась. Тянется ко мне пальчиками, охотно кивает, понимая о чем я… Поцеловал ее и так и задержался у ее губ.

Дверь в палату открылась и вошла Марина. Оглянулся на нее. Не особо дружелюбно смотрю. Выругался про себя. Просил же не беспокоить нас с Сабиной. Но эта женщина неуправляемая.

Вошла и сразу с порога в слезы. Давит эмоциями.

— Доченька, это мама…

Сабина смутилась. Растерянно смотрит. Перевела взгляд с меня на нее и так смотрит мне в глаза, словно извиняется. Вижу по ее лицу, что нужна ей сейчас мать, даже такая.

Черт… И не хочу уходить, но понимаю, что нужно оставить их двоих.

Только к двери подошел, новый стресс. Родион Даруш в палату ломится, не обращая внимания на медсестру, что безуспешно его останавливает.

«Ну, вот. Вся семья…»

Даруш руку мне не подал, но кивнул. Смотрит мрачно под ноги себе. Вошел и как бывшую свою, Марину, заметил, побледнел. Подошел, присел на стул рядом с Сабиной. Говорит ей:

— Ну, чего удумала, доча? Давай выздоравливай! Еще не знаешь, а ты теткой стала. У Минки и Антохи дочка родилась. Все свистел нам соловьем, что на УЗИ сын, сын… Дочка. Без вариантов. Анной назвали…

Сабина улыбается и на меня у двери издалека смотрит. Я ей подмигнул и головой киваю, показываю, что не уйду далеко, рядом буду.

Вышел.

Ее врач ничего нового не сказал. Менты подъехали. Привезли в лабораторию все что выгребли у того пиздюка в комнате. Таблетки и остальную дрянь, что у нашлась в щедром количестве.

Вижу родителей Андрея. С ними «левый» мужик, видимо, его тренер… Дежурят неподалеку от опекунов Сабины, как два коршуна. Уже Густаву «на уши присели», обрабатывают, чтобы заявление на их сыночку не подавали.

Даруш вышел из палаты и прямиком к родителям Андрея пошел. Начал им говорить что-то. Громко. Оптимизма и решимости у них, сразу поубавилось. «Лютый» может сказать. Наверняка, намекнул что их сына ждет, если Сабине хуже станет.

От Даруша, никакой тренер не отмажет. Ребята «Лютого» хорошо работают. У него связи есть везде. То, что он Андрея найдет, дело времени, давно за ним охотится. А друг его, Валик, тот уже труп можно сказать. Не повезло молодому придурку. Не ту девчонку он подложить под капитана хотел. В тюрьме или в дурке, его «Лютый» найдет за секунду. Уверен, он уже нащупывает кого-то подходящего среди «погонов» прикормленных…

Я отошел к окну и смотрю в темноту. Отчего-то руки у меня дрожат. Вспоминаю взгляд девочки моей.

«Как это возможно? Еще пару часов назад мы с ней были вдвоем. И все было так безумно хорошо… Такая красивая и счастливая у меня на груди лежала. Губы ее мягкие и требовательные помню, что так нежно целовали меня. Тело ее горячее, хрупкое и дрожащее подо мной вспоминаю каждую секунду… И… вот так все это должно закончиться? Проклятый я, что ли? Не быть мне счастливым? Или за сердце мое холодное небо наказывает?»

Все время я сам Сабину отталкивал. Да и не по любви ее к себе взял. По жадности и одержимости. Вот и бьет меня судьба…

"Сам то я кто? Падаю на дно и девчонку тащу за собой… Но и отпустить не смогу. Теперь, нет. Связаны мы с ней накрепко. И может хорошо, что была эта ночь у нас. Забрал ее всю себе. Все…

Но, словно она меня спасла чистотой своей, а я ее чистоту и свет мараю… Вот и лежит она в клинике, едва живая… Беспокойно мне. В голове одна мысль хуже другой. Есть у меня мрачное предчувствие, что высоко я замахнулся… Не отдаст мне так просто ее судьба. Вытрясет из меня всю душу за нее…"

Подумал о Сабине и понял, что видеть ее хочу. Немедленно. Тянет к ней.

Вошел палату. Марина по прежнему у ее кровати. За руку дочь держит. Я подошел и мать мне сразу грубит:

— Уйди! Оставь нас с дочкой!

Намеренно, гадина, идет на конфликт. Знает, что при Сабине я не отвечу и за шиворот не вытяну ее из палаты. А очень хочется именно так остудить ее гонор. Наглая тварь, сверх меры…

Молчу. Просто подошел и встал с другой стороны кровати.

Марина снова рот свой открыть захотела, но уже Сабина остановила ее.

— Мама, я хочу чтобы Лука остался. Нравится тебе или нет, я сделала свой выбор. Мы… поженимся скоро. Слышишь меня? Я его женой буду. Не примешь его и обо мне тогда забудь.

Не ожидал я, что она так скажет ей все. Но в этом вся она, Сабина. Пальчики ее в руке держу. Смотрю, и не нравится мне как она побледнела. Тяжело дышит. Ей хуже. Марина открыла дверь и окликнула врача.

Внезапно, Сабина закричала громко.

— Лука, Лука… Ты где⁈

— Я здесь милая! Я рядом с тобой. Мою руку чувствуешь. Это я…

— Лука! Мама! Я не не вижу вас! Все темно! Я ничего не вижу…

Держу ее за руки и безвольно смотрю как из ее красивых серых глаз текут слезы. Сабина хватает меня за руку и взволнованно дышит.

Врач попросил нас отойти. Спрашивает ее, что она чувствует.

— Я ничего не вижу… Ничего не вижу!

Сабина раз за разом повторяет это и каждое ее слово заставляет и у меня в глазах потемнеть.

Ослабла. Упала на подушки. Потеряла сознание. Врач попросил всех выйти. Два медбрата развернули кровать и вывозят ее из палаты. Врач не отходит от нее ни на секунду. Надел ей на лицо кислородную маску.

— В реанимацию, срочно!

Марина провела взглядом дочь и испуганно прикрыла рот рукой. Я отошел к стене. Следую за ними до реанимации. Дальше меня не пускают.

Родион Даруш сел и обхватил голову руками. Причитает громко, покачиваясь взад-вперед. Четки перебирает, глаза закрыл, впервые от него слышу, как по-цыгански