Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

«Пф, да мы можем закатить здесь такую классную тусу, которой у тебя не было ни с кем из твоих дружков, — бодро отмечает Теодор и камнем падает на песок, подложив руки под голову и немного размяв ноги. — А если сюда еще и бухлишка подогнать побольше, м-м-м…»

— А кто сказал, что у меня нет с собой бухлишка? — загадочно улыбается Питер.

«М-м-м, мне нравится ход твоих мыслей, чувак!»

— И пусть кто-то посмеет сказать, что я алкаш. Я не алкаш. Я просто расслабляюсь. Запиваю свое горе. Мне плохо. У меня стресс. Меня никто не любит. Моя девушка умерла. Друзья предали. Короче, жизнь – полная херня.

«Так чего мы тянем кота за яйца? Вперед! Тащи бутылки! Будем веселиться!»

— Еще успеем, не переживай. Все равно я собираюсь торчать здесь до глубокой ночи. Тогда я и поеду домой.

«Может, стоит освоиться в какой-нибудь заброшке глубоко в лесу? — предлагает Теодор. — Не хочешь прошвырнуться завтра по городу и поискать какие-нибудь классные местечки?»

— М-м, отличная мысль, чувак! — улыбается Питер.

«О да! Это будет круто!»

— Порой ты меня дико бесишь, но порой хочется тебя расцеловать. Ибо ты единственный, кто хорошо меня понимает.

«Я же говорил, что никто не поймет твои чувства и эмоции лучше, чем ты сам.»

Теодор резво поднимается на ноги, подходит к высокому камню и взбирается на него, с гордо поднятой головой всматриваясь в дальние горизонты.

«Ву-у-у-у-уху-у-у-у-у-у! — во весь голос радостно вскрикивает Теодор. — Всех недругов на-а-а-а кол!»

— Сделаю это с превеликим удовольствием, — хитро улыбается Питер, рассматривая плывущие по ярко-голубому небу пушистые облака разной формы. — Хватит быть жертвой. Еще одна попытка причинить мне боль – и я восстану против всех. Пришло их время страдать и молить о пощаде.

«Представляю, как они будут просить сжалиться над ними и отпустить, когда ты прижмешь их к стенке. Как начнут скулить от страха перед смертью, что наступит в любой случае.»

— Это и правда будет весело. Помня, как круто я себя чувствовал, когда гонял всех этих трусливых уродов и надирал им задницы. — Питер ехидно ухмыляется. — Они все наложили в штаны и дрожали как гребаные зайцы. Пытались выглядеть крутыми, но это было жалкое зрелище. Настолько жалкое, что меня оно только больше забавляло.

«Верно идешь по тропинке, протоптанной твоим папочкой в свое время.»

Теодор спрыгивает с камня и начинает бегать вприпрыжку из стороны в сторону, время от времени поднимая ногой в воздух песок.

«Но мы с тобой поступим иначе и будем драть жопы только плохим дядям и тетям. Невинных трогать не станем. Пускай живут и радуются жизни.»

— На других мне по хер, — хмуро бросает Питер и устало поднимается на ноги, не удосужившись стряхнуть с себя песок. — Меня волнуют только мои обидчики. И я не успокоюсь, пока не отомщу им всем.

«Главное – чтобы тебя не поймали!»

— Не поймают. Я сделаю все быстро и тихо. Никто даже и пискнуть не успеет. Ну а методы Маркуса в этом вопросе сослужат мне добрую службу.

«Класс! Ну и когда мы начнем веселье? Давно бы уже приступил к десерту! Чего тянуть-то?»

— Подожду, когда эти три урода упустят свой последний шанс остаться в живых. — Питер скрещивает руки на груди. — Тогда они станут первыми, на ком я жестко отыграюсь. Кого проучу за все плохое. Кто, сука, дорого заплатит за слова о том, что погибшая в огне Хелен жива.

«И что-то мне подсказывает, что это случится очень скоро, — заявляет Теодор. — Так просто эта компашка не оставит тебя в покое.»

— А мне оно и надо. Пусть бегают. И как только я увижу их вдалеке от себя и пойму, что они задумали еще какую-нибудь гадость, им несдобровать. Не поможет никакое единство и мысль, что вместе они будут сильнее меня.

«Мне ужасно не терпится увидеть, как будут гореть их жопы. Как они будут и дальше нагло тебе врать и говорить всякую херню. Как будут уверять, что никогда тебя не предавали и желали только добра.»

— Тебе понравится это зрелище. Понравится, как я покажу им всю свою мощь. Покажу, кто такой Теодор Лонгботтом.

«М-м-м, все-таки хочешь быть Теодором?»

— Я хочу быть сильным, уверенным в себе и бесстрашным. Каким и является Теодор. Пока об Питера все вытирают ноги и заставляют чувствовать себя разбитым и несчастным.

«Решив стать Теодором, ты больше не сможешь стать снова Питером.»

— Я не хочу быть Питером. Это не тот, кем я являюсь на самом деле. Не тот, кем я родился. Двадцать семь лет я жил в шкуре чужого человека и проживал не свою жизнь. Но теперь пришло время вернуть все на свои места. Пришло время стать собой и отомстить тем, кто использовал слабую версию меня в качестве половой тряпки.

«Да-а-а-а! — радостно вопит Теодор. — Мы это сделаем!»

— Да-а-а! — повторяет Питер, подняв руки вверх. — Я это сделаю!

«Громче, парень, громче!»

— Да-а-а-а-а-а! — Питер начинает зловеще смеяться. — Всех раздавлю, суки! Всех уничтожу!

«Громче! Еще громче!»

— А-а-а-а, здесь я могу орать сколько захочу! — вскрикивает Питер. — И никто мне не запретит!

«Не только орать, но и носиться вокруг!»

Теодор резко срывается с места и начинает наматывать круги по всему пляжу, не переставая при этом во весь голос вопить. Недолго думая, Питер также присоединяется к своей галлюцинации, начав со всех ног бежать вдоль побережья, что тянется на много-много километров. Это помогает ему выплеснуть некоторую часть гнева и агрессии, что застилает его разум. И даже после пары минут интенсивного бега он все еще не может полностью освободиться от негативных эмоций.

Впрочем, Питер делает это просто потому, что ему так хочется. Хочется нестись куда глаза глядят на всех порах. Сердце работает на пределе возможностей, дыхание учащенное, картинки перед глазами пролетают за считанные мгновения, песок под ногами шуршит, а шумный ветер словно стремится ему навстречу. Мужчина не чувствует ни усталости, ни нехватки воздуха – только лишь свободу. Свободу от всех мыслей, страхов, сомнений, проблем и забот. Никаких границ, никаких барьеров, никаких стен – только лишь бескрайние горизонты, у которых, казалось бы, никогда не будет конца.