Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Когда дыхание выровнялось, глаза Фэллон расширились, и в них вспыхнула паника.

Я тут же отпустил её. Что, черт возьми, я натворил?

В одно движение сбросил одеяло и вскочил с кровати.

— Мы оба спали, — выдавил я. — Это… ничего страшного.

И, не оглядываясь, направился в ванную.

Самая жалкая ложь на свете.

Потому что теперь, зная, как выглядит Фэллон в тот момент, когда теряет себя, я не смогу забыть это никогда. Этот образ навсегда выжжен в мозгу. И я буду гореть в аду, зная, что видел это и больше никогда не смогу иметь её.

27 Фэллон

— Черт.

Это было единственное слово, которое подходило под ситуацию. Я зажала лицо ладонями, хотя все тело продолжало пульсировать.

Что, черт возьми, я только что натворила? Я оседлала Кая, как жеребца на племенной ферме, воспользовавшись моментом сполна. Лицо вспыхнуло от стыда и смущения. Смотреть ему в глаза я больше не смогу. Где-то глубоко внутри шевельнулось чувство вины.

Звук включившейся воды заставил меня действовать. Только не это — я не могла остаться здесь, когда Кай выйдет из душа, закутавшись лишь в полотенце. Я откинула одеяло и вскочила с кровати. В ту же секунду меня накрыло другое, куда более практичное побуждение.

Я стащила с кровати все постельное белье: одеяло и подушки сложила на кресла у окна, а простыни скомкала в комок, чтобы забрать с собой. В стиральной машине на верхнем этаже я выставила самую горячую воду и запустила стирку. Потом бросилась обратно за одеждой. Схватила широкие бежевые брюки, блузку и свитер с V-образным вырезом.

С этими вещами я помчалась в гостевую комнату. К счастью, Элли предусмотрительно оставила там запас туалетных принадлежностей. Я приняла душ и привела себя в порядок настолько, насколько это возможно без косметики. Когда закончила, взглянула на часы.

Семь утра. Пора будить девочек.

Выходя в коридор, я увидела, как Хейден выходит из комнаты Клем.

Я собралась и попыталась улыбнуться:

— Я как раз шла проверить, все ли уже проснулись.

Глаза Хейден сверкнули:

— Я уже много лет сама слежу, чтобы они были на ногах вовремя.

Я постаралась не дать этим словам ранить себя. Я понимала — дело не во мне. Это всё перемены. Неуверенность в том, какое место теперь принадлежит ей.

Я остановилась, заставив себя отбросить всю тревогу и утреннюю панику, чтобы сосредоточиться на главном. Посмотрела ей прямо в глаза, чтобы она увидела — я говорю от сердца:

— Грейси и Клем невероятно повезло, что у них есть ты. Не каждая смогла бы сделать то, что ты сделала за эти годы. Это показывает, какая ты сильная, умная и смелая.

Горло Хейден дернулось, будто она с трудом сглотнула.

— Я попрошу тебя только об одном.

В янтарных глазах мелькнуло недоверие.

— Если я хоть чем-то могу помочь, скажи мне.

Хейден поерзала, но кивнула:

— Ладно.

Я улыбнулась шире:

— Спасибо. А теперь у меня есть еще один вопрос. Очень важный.

— Какой? — насторожилась она.

— Как ты относишься к панкейкам?

Один уголок ее губ приподнялся:

— Думаю, надо быть настоящим монстром, чтобы не любить панкейки.

— Фух, — я провела рукой по лбу. — Значит, среди нас нет тайных чудовищ.

— Не уверена, — фыркнула Хейден. — Ты еще не видела Грейси по утрам. До девяти она то еще чудовище.

Я рассмеялась:

— Спасибо за предупреждение. Надену броню к завтраку.

Хейден улыбнулась и скрылась в своей комнате.

И почему-то эта крошечная улыбка ощущалась как главный приз на ярмарке — огромный плюшевый мишка, которого почти невозможно выиграть.

* * *

— Так, — сказала я, переворачивая панкейк. — У нас есть такие варианты для начинки: малина, клубника, черника и бананы. И если выберете один или несколько из этих чудесных фруктов, получите бонус — взбитые сливки. Ну что выбираем?

Хейден, Клем и Грейси сидели на высоких стульях у стойки и наблюдали, как я готовлю. Кай возился с кофе — занятием, которое обычно занимало у него минуту, а сейчас почему-то тянулось в десять раз дольше. Он избегал взгляда, и делал это искусно. Что ж, может, и к лучшему. Потому что каждый раз, когда наши глаза встречались, у меня загоралось лицо — стоило только вспомнить, что случилось утром.

— Мне всё, — сказала Клем, отрываясь от «Голодных игр».

— Вот это по-моему вкусу, — похвалила я. — А ты, Хейден?

— Можно малину и клубнику, пожалуйста?

— Сейчас будет, — я переложила панкейк на тарелку. — А ты, мисс Грейси?

Та подняла голову с рук, на которых дремала, и вместо ответа только буркнула.

— Я же предупреждала, — сказала Хейден.

— Да, ты говорила, что до девяти она превращается в маленькое чудовище.

— Ей нравится черника и клубника, — подсказала Клем, пока я перекладывала очередной панкейк.

Кай поставил рядом с плитой кружку.

— Держи. Я займусь начинками.

Он не смотрел на меня, и то чувство вины, что мучило меня с утра, сменилось другим — это ведь не только моя вина. Но и дать неловкости нас одолеть мы тоже не могли.

— Не уверена, что тебе можно доверить правильную пропорцию фруктов и сливок, Кай, — я приподняла бровь, дожидаясь, когда он наконец посмотрит на меня.

Когда его взгляд все-таки поднялся, я готова была поклясться, что в глазах мелькнуло облегчение. А потом губы дрогнули.

— То есть ты думаешь, я залью всё сливками, как полагается королеве сахара?

Я чуть не подавилась смехом.

— Говоришь так, будто сам не обожаешь сладкое так же, как я.

Кай покачал головой, раскладывая еду по тарелкам.

— Уверен, у тебя в крови сейчас девяносто девять и девять десятых процента чистой сахарозы.

— Что такое сахароза? — сонно спросила Грейси, когда он протянул ей тарелку.

— Химическое соединение, из которого состоит сахар, — объяснила Клем, принимая свою порцию.

Мы с Каем одновременно подняли глаза, пораженные.

— Чертовски… то есть, ужасно умно, — сказал он.

Клем рассмеялась.

— Мы уже слышали это слово. И мне вообще нравится наука.

— Судя по всему, она отвечает тебе взаимностью, — сказала я, выкладывая себе два блина, а Каю три.

Он обложил свои горой фруктов и сливок.

— Сегодня я отвезу вас, а потом Фэл и я заберем вместе. Идет?

Хейден резала свой панкейк.

— Меня не нужно забирать. У меня после школы работа.

Кай напрягся и ответил прежде, чем я успела его остановить:

— Тебе больше не нужно этого делать.

Хейден резко подняла голову.

— А я хочу. Мне нравится зарабатывать самой. И работа на