Покипси - Анастасия Дебра

— Я присяду, — крикнула она Кайле и указала на стол.

Кайла кивнула и потанцевала прочь, отпустив Ливию взмахом руки. Ливия вернулась к столу с Беккетом, и Блейк смотрел на неё так, как будто она пересекала сложную, покрытую льдом реку. Ливия старалась не споткнуться, пока он вставал, когда она подошла к столу. Он подержал её стул, пока она садилась, а затем вернулся на своё место. Он наклонился к ней, и Ливия положила ноги на его стул.

— Ты прекрасна.

— Ты это уже говорил, — произнесла Ливия сквозь грохот музыки.

Блейк только пожал плечами. Он застенчиво улыбнулся Ливии и протянул ей розовую салфетку. Он превратил ее в красивый, совершенный бутон розы с одним листом. Ливия взяла розу из его рук и осторожно перевернула. Он сделал на бумажном стебле крошечные шипы. Ливия поднесла его к носу, словно принюхиваясь. Она поняла, чего он ждёт.

— Ты прекрасен, — беззвучно произнесла Ливия. Она бы обняла розу, если бы она не была такой хрупкой. Вместо этого она обняла его.

Почувствовав её ухо так близко, Блейк смог прошептать в него.

— Можно ли мне пригласить тебя на этот танец?

Ливия хихикнула, когда комната вибрировала в ритме, который они чувствовали. Блейк встал и очень серьезно протянул руку. Ливия не могла себе представить, что откажет ему, даже если ей придется придумать, как идти в такт с ритмом, но у Блейка была своя собственная идея. Он не повел её на танцпол. Блейк отвёл её глубже в угол за их стол.

Бережно держа розовую розу в своих сплетённых руках, Блейк и Ливия начали медленный танец под музыку, которую могли слышать только они. Ливия танцевала под симфонию, которую она услышала, льющуюся из окна церкви в ту ночь, когда узнала, что он умеет играть. Она открыла глаза и увидела безмятежное лицо Блейка. Она задавалась вопросом, танцевал ли он под музыку, которую сочинил в своей голове в этот самый момент — музыку, которую ещё не играли.

* * *

Ливия и Блейк танцевали так, будто они были одни, а не застряли в шумном и душном ночном клубе.

Беккет смотрел на них, сидя на трёх стульях, которые он сдвинул в жёсткий, неудобный диван. Они так чертовски невинны. Они понятия не имеют, почему я появился здесь сегодня вечером. Если бы о них не было отвратительно повторяющегося твита, он бы точно не пришёл в эту дыру, кто бы здесь ни был. Он пролистал свои текстовые сообщения и нашёл новое от Евы.

«Это твой бездомный брат?»

Она прикрепила фотографию Блейка, лежащего в тени, со свежим красным рубцом на лице. Он не смотрел в камеру. Какой-то безмозглый придурок добавил общее количество баллов внизу картинки:

Брошено пенни: 34

Попало в цель пенни: 23

Беккет потёр рот рукой, чтобы сдержать гнев.

Он уже редко убивал сам, но фотограф и фотошоп-художник почувствуют всю степень его таланта. Пенни использовались во всех пытках, которые он мог себе представить, а у Беккета было чрезвычайно всестороннее воображение. В настоящее время он размышлял над тем, сколько раскаленных монеток может поместиться на поверхности кожи одного человека. Заклеймить ими глаза было бы самым последним шагом, а запах горящей кожи был бы его наградой. Беккет провёл рукой по волосам. Терпение. Если он их спугнёт, он никогда их не найдёт.

Беккет оглядел собравшуюся вокруг него толпу. Куда бы он ни пошёл сейчас, он вызывал ажиотаж, вероятно, потому, что предоставлял ресурсы для множества экспериментов среди бедных душ Покипси. Не было порока, который Беккет не мог бы устранить, и зло, которое он предлагал, было высочайшего качества. Беккет улыбался своим бывшим и будущим клиентам обеими ямочками на щеках. Не нужно беспокоиться, говорила им его улыбка. У дьявола всегда был самый большой коврик «Добро пожаловать» у двери.

Но всё время, пока Беккет улыбался и развлекался своим грязным ртом бесстыдным флиртом, он внимательно следил за Блейком и Ливией. Другая фотография, которую Ева отправила ему на телефон, была подделанной фотографией девчонки.

На фотографии она получила как минимум двойную пятерку, но Беккет поставил бы ей в лучшем случае четверку с плюсом, и она казалась наименее вероятной девушкой, которая позировала бы для обнажённой фотосессии. Он ведь был экспертом.

Кто-то там отслеживал этих двоих, поэтому «Взлёт на максимум» теперь был неофициально закрыт благодаря его отряду, и Ева делала всё возможное, чтобы отследить, откуда появился твит с фотографиями. Беккет почувствовал себя благодарным за то, что у Мауса было достаточно женщин, чтобы часто посещать это нелепое место. Ева сообщила, что нашла фотографию на страничке дочери одной из своих подруг.

Беккет взглянул на танцпол. Сказочная принцесса практически трахалась на танцполе, как шлюха. Она умела танцевать — он признал это — но у неё были глаза опытной проститутки.

— Меркин! — Беккет позвал одного из своих приспешников.

Меркин мог раствориться в любой толпе. Люди и не вспоминали, что он был там. Ещё у него был неудачный парик, отсюда и нежное прозвище Беккета (прим. меркин — интимный парик).

— Босс. — Меркин прибыл и ждал команды.

— Видишь эту милую охрененную танцовщицу? Сфотографируй её, когда она будет сплющена между несколькими парнями. — Беккет перевернул свой телефон в сторону Меркина.

Меркин кивнул и ускользнул. Беккет наблюдал, как он танцевал, чтобы приблизиться к кругу парней, окруживших Кайлу. Она тёрлась о троих мужчин, соблазнительно посасывая палец. Убедившись, что фото чёткое, Меркин отступил и передал телефон Беккету, спрятавшемуся среди своих прихвостней.

— Спасибо, грёбаный любитель маффинов. — Беккет начал печатать своё неточное сообщение, когда Меркин снова растворился в толпе:

«Эй1, Коул, ты, туполрылый монах, твоя девачонка опускается на дно- как Гинденбург. Мы во Взлёнте на максимум».

Беккет заказал разбавленную выпивку для окружающих его дураков. Также он сделал заказ на пару бутылок воды для грёбаных Ромео и Джульетты. Они могут испытывать жажду даже в своём долбанном мире. Его брат растворился в Ливии, накручивая её волосы на палец, словно делал из них волшебную палочку.

Беккет увидел, как Ливия посмотрела на Блейка, и понял, что она так же потеряна в нем. Именно тогда он решил подарить им двоим прекрасную жизнь. Блейку придётся согласиться. Он хотел бы, чтобы у его женщины было всё самое лучшее, и Беккет мог бы дать им это — может быть, где-нибудь подальше, чтобы ни одно из дерьмовых беккетовских злых дел никогда их не коснулось. В своей голове Беккет поместил их двоих в большой снежный шар с блестками, который