Девушка из прошлого - Инна Инфинити

запонки с гравировкой. Ну а самые главные сюрпризы получает Кира: ещё один комплект для рисования, книги, пазлы, новые сережки и первый набор детской косметики. Дочь с восторгом в глазах срывает подарочную бумагу и рассматривает новинки.

— Ух, как классно! — восхищенно выдыхает. — Это все мне!

В час ночи Кира начинает зевать, и я иду укладывать ее спать.

— Тебе все понравилось? — тихо спрашиваю, гладя дочку по голове.

— Да.

Кира довольно улыбается. Это самая большая радость.

Когда она засыпает, я выхожу к Андрею. Он уже сложил в посудомойку всю грязную посуду.

— Ну как дела?

— Уснула.

Андрей нажимает кнопки и поворачивается ко мне. Сама льну к нему, покрепче обнимая. Он целует меня нежно в макушку, проводит ладонью по спине. Внизу живота снова закручивается воронка. Мы не занимались любовью с тех пор, как я приезжала сюда за зубной щеткой Андрея, чтобы отвезти ее на тест ДНК. Месяца полтора, наверное. Интересно, у Андрея был кто-нибудь за это время? Так-то он не был обязан хранить мне верность.

Сердце больно сжимается. Не хочу знать, а все равно спрашиваю:

— У тебя был кто-нибудь? — и смотрю на него внимательно. Ревность уже разъедает меня.

Отрицательно качает головой.

— С того дня, как ты переступила порог моего кабинета, никого, кроме тебя, не было.

Я верю Андрею. Потому что вижу в его глазах любовь. Большую, безоговорочную. Первой тянусь к его губам. Мы тут же сливаемся в сладком поцелуе. Андрей подхватывает меня на руки и несёт в свою спальню. Целует мое лицо, тело, ласкает самые чувствительные участки. Я прикрываю глаза и полностью отдаю всю себя в его власть. Андрей и нежен, и страстен одновременно. Этой ночью все делает для меня, чтобы в первую очередь было хорошо мне. Теперь я узнаю своего Андрея из прошлого. Чуткого, доброго, ласкового. Ушла железная броня, которой он покрыл себя за десять лет разлуки. Я снова могу прикоснуться к частичке его души. Потому что он всю ее для меня открыл.

Мы не спим всю ночь. Под звуки фейерверков жадно и ненасытно занимаемся любовью. Нам все мало. Нам друг друга мало.

— Я так тебя люблю, — шепчет.

— И я тебя.

Эпилог

5 лет спустя

Алиса

— Мальчик, — говорит врач-узи.

Андрей сжимает мою руку ещё крепче. На большом экране телевизора наш ребёнок. Я плохо его вижу, потому что из-за слез перед глазами все размыто. Не могу перестать плакать. От счастья.

У нас будет мальчик! Дочка уже есть, теперь появится сынок.

— С ребенком все хорошо, вытирайтесь, — врач подаёт мне салфетки.

Вытираю с живота гель, Андрей помогает мне подняться. Я чувствую себя колобком, хотя срок не такой большой. Уже отекли пальцы, пришлось снять обручальное и помолвочное кольца. Спать неудобно, даже подушка для беременных не спасает. По ночам нападает обжорство. Хочется смести весь холодильник. Андрей ещё специально дорогие деликатесы покупает, будто издевается.

— Покажи фотографию, — просит, когда садимся в машину.

Достаю из сумочки заключение узиста и снимок малыша. Андрей берет в руки и присматривается к ребенку.

— Мне кажется, на меня похож, — выносит вердикт.

— Да щас прям!

— Ну Кира на тебя похожа, а сын на меня будет. Все честно.

Толкаю Андрея локтем в бок, а он смеется.

— Как мы его назовём? — спрашивает.

— Не знаю, — теряюсь.

— Надо подумать.

Андрей с улыбкой на лице продолжает рассматривать снимок узи. А я чувствую, как меня затапливает счастье. Абсолютное, безграничное счастье. Не выдержав, тянусь к Андрею через коробку передач. Он обнимает меня и опускается лицом в сгиб между шеей и плечом.

— Я так тебя люблю, Алиса. Я так счастлив.

— И я счастлива, любимый. Очень счастлива.

Иногда мне кажется, что все это сон. Проснусь — и снова окажусь под одной крышей с ненавистным Макаром, а Кира будет болеть. Сложно поверить, что горести закончились, и все по-настоящему хорошо.

С Андреем мы поженились летом, через полгода после Нового года, который отмечали вместе. Не было большой свадьбы, только самые близкие. Я наконец-то познакомилась родителями Андрея. Я так боялась знакомства с ними в юности, а это оказалось так легко. Они, конечно, были в шоке от того, что у них взрослая внучка. Но быстро нашли с Кирой контакт. Сейчас она с большим удовольствием ездит к ним на каникулы.

Кире четырнадцать лет, и она здорова. Мы полностью победили ее болезнь. В это тоже сложно поверить. На всякий случай все равно сдаём анализы каждые полгода, хоть в этом и нет особой надобности. Но мне так спокойнее. Дочь живет полной жизнью: учится в школе (мы ее поменяли после суда), гуляет с друзьями, ходит в художку и готовится к поступлению на… юридический факультет. Рисование осталось для дочки хобби, а стать она хочет адвокатом, как папа. Вот тут мое материнское самолюбие было немножко уязвлено.

У Андрея и Киры прекрасные отношения. Они не просто папа и дочка, а ещё и друзья. У них много совместных интересов, активностей, тем для разговоров. Кира любит приходить к Андрею на работу. Там она и прониклась любовью к юриспруденции.

Макара дочь не вспоминает совсем. Как будто его и не было в ее жизни. А вот мне бывший муж ещё помотал нервы. Вернее, не он, а судебный процесс над ним, который длился два года, И все эти два года были постоянные допросы, выступления на слушаниях в качестве свидетеля. Морально и психологически это очень тяжело. Я боялась, что Макар отмажется, хоть Андрей и убеждал меня, что у Ковалёва не получится.

Макара посадили на тринадцать лет за финансовые махинации в банке. И не только его, там за Макаром целая цепочка соучастников потянулась. Ковалеву засчитали два года проведённые в сизо, плюс уже пять лет прошло. Через шесть он выйдет. Правда, как такового наказания для Макара не получилось. Он сидит в тюрьме как король. Залил там своими деньгами абсолютно всех: от рядового надзирателя до начальника тюрьмы. В общем, можно считать, что Макар не в тюрьме, а в санатории.

Что будет, когда он выйдет, я не знаю. Но почему-то мне кажется, Макар больше не тронет меня. Ведь если бы реально хотел убить меня и Киру, нанял бы для этого киллера. Он и сидя в тюрьме может это сделать. Когда я выступала на слушаниях по делу, Макар в мою сторону даже не смотрел. Я ожидала, что будет прожигать меня злым взглядом, давать сигналы, что мне следует опасаться. Ничего такого не было. Как будто Макар