Принцип злой любви - Алена Воронина

И спустя целых три минуты он зазвонил, показывая, что номер вызывающим меня абонентом скрыт.

Трубка брать не стала. А когда звонок прошел, полезла в приложение соцсети.

Там было очень много сообщений, и львиная их доля от Егора.

«Вика, он в порядке?» «Что значит чужой?» «Ты сказала ему? «Ты смогла с ним поговорить?» «Вика, ответь!» «Возьми трубку, Вика!»

И лавина сообщений от оператора связи с информацией о том, что до меня пытался дозвониться «Неизвестный номер». И вот он опять пытается.

— Виктория, — послышался тот же голос, что и пару минут назад. — Меня зовут Александр, я друг Егора. Он очень просил вас отыскать.

— Вы знаете, где он?

Повисло молчание.

— Да, знаю. Вы сможете проехать со мной и с ним встретиться?

— Нет, не смогу! — испуганно ответила я.

— Разумно, а если он вас лично попросит? Позвонит и попросит? Я знаю, что вы на работе. Я стою прямо возле входа в здание. Белая «Камри». Он наберет вас сейчас.

Александр отключился, оставив меня в полном недоумении и честно сказать полной страха и подозрений.

Телефон зазвонил, номер его был мне незнаком, но был открыт, в интернете сведений о нем на первый взгляд не было. Номер местный и все.

Я перезвонила по нему сама.

— Вика, — взволнованный знакомый голос ударил по перепонке, почти как хлыст. — Скажи, что с отцом все нормально?!

— Он жив, но состояние у него не очень.

— Ты можешь… — он будто собирался с силами. — Можешь приехать… Саша — мой друг, ему можно доверять.

— А разве я могу доверять вам? — перебила я мужчину.

— Я все тебе объясню. Все, что смогу сам себе сейчас объяснить. Ты… ты для меня единственная ниточка к папе. Прошу, не отказывай.

— Мне страшно, — это было сказано тихо. Но он услышал:

— Я понимаю.

Белая легковая машина действительно стояла у входа на аварийке. А мне потребовалось еще минут пять, чтобы признаться себе в том, что я делаю глупость, дурь полнейшую, что я должна все забыть и уйти. Но не смогла.

Водитель меня заметил, когда я, отделившись от темного угла здания, где днем был парадный подъезд нашего офиса, и направилась к нему. В сумерках трудно было разглядеть, но Александр был, наверное, возраста Егора, а значит и моего, одет в темные свитер и джинсы, темные кроссовки.

— Вика?

— Саша?

— Фуф, я думал уж не выйдет, — он распахнул переднюю пассажирскую дверь, приглашая сесть. — Тут недалеко, не волнуйся.

На самом деле оказалось далеко. Потому что всю дорогу я была, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, хотелось выскочить на каком-нибудь светофоре из авто, а то и на ходу.

Машина была явно его, тут и там лежали маленькие мелочи, приятно пахло кожей и отдушкой.

Мы пролетели Предмостовую площадь и высотку — у подножья моста, проскочили небольшой спальник и въехали на территорию коттеджного поселка.

Александр выглядел спокойным и на бандита вроде не походил. Но страха от этого меньше не становилось. Самое главное, о Егоре он практически не говорил, а будто водитель такси, больше о погоде и политике.

Камри остановилась у двухэтажного дома с покатой крышей, тянувшимися к небу трубами. От пультика, который, как оказалось, лежал в подстаканнике, ворота медленно поехали в сторону.

Тут я перетрусила окончательно и выскочила из машины, едва не поцарапав дверь о заборчик.

Уж не знаю, почему, но Александр даже из машины не вышел и не посигналил. А когда ворота полностью раскрылись, мягко шелестя шинами, его красавица заехала в свой дворец.

Я же прижала сумку к себе и заозиралась.

— Вика! — он появился будто из ниоткуда, точно ждал в темноте.

Над нами, как оказалось, навис чуть покосившийся фонарный столб. И я не знаю, чего это были происки, электричества, ветра или судьбы, но тьма вдруг взорвалась, осела клочками, озарив мир, пусть и на несколько метров вокруг.

Я крепко зажмурилась, но спустя мгновение открыла глаза.

Жёсткая щетина, порезы и царапины, испещрившие лоб. Рука в гипсе. Разбитые губы, уже подживающие. Майка… В такой холод! Да еще и явно не его, большая, так, что плечи обвисли, джинсы и обычные пляжные мужские сланцы на босу ногу. Он вдруг совершенно неожиданно шагнул ко мне и обнял здоровой правой рукой, крепко прижав мою голову к своей груди, там, где бешено билось сердце.

Глава 15

Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки

Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»

Саша поставил передо мной большую кружку чая. Над поверхностью темно-коричневой жидкости, заключенной в белый фарфор, клубился парок. Запах трав и ягод мазнул по носу, заставил втянуть аромат глубже. Внутри меня до сих пор сидел занозой страх. Хотя, сейчас уже не страх, а какое-то странное волнение. Оно сползло от сердца вниз живота и поселилось там, странно будоража, не давая сосредоточиться.

Егор, сидевший сейчас напротив меня и тоже отхлебывающий горячий чай из большой кружки, скинул майку, наверняка намокшую под дождем, который периодически переходил в снег, и кое как натянул толстую в красно-синих разводах кофту с огромными пуговицами, она тоже была ему большая, но зато прекрасно налезла на гипс, в котором была рука.

Обстановочка была странная. А ля сцена из триллера или детектива «времен» Кристи, где убивали в богатых особняках, за страшные семейные тайны.

Кухня была небольшой, если сравнивать с площадью гостиной, холла, столовой и мелькнувшей вдали кладовой. Но если сравнивать с моей квартиркой, то наша с подругой кухня была приблизительно соразмерна их холодильнику. Хозяева отдавали предпочтению белому цвету, это я заметила, пока шла по огромному холлу с витой лестницей, уходившей куда-то вверх, где отделка стен и пола, а в гостиной и все предметы интерьера были именно белого цвета. Красиво… наверное, но мне больше запомнились картины, они как раз были яркими. И все они были в одной тематике — с видами одного города, прорисованными с тщательностью и нежностью любовника, одержимого своей страстью.

— Это же Лукьянов, да? — удивленно спросила я у Александра, пока мы втроем шли через холл.

Тот проследил за моим взглядом, пожал плечами.

— Без понятия. Возможно. Это сестры любят.

Когда мы пришли на кухню, Саша окна плотно зашторил и включил приглушенный свет.

Несмотря на позднее время, в доме кроме нас троих никого не было. И мне бы забеспокоиться… Ну, вы понимаете… Но на широкой каминной полке в столовой стояло в ряд огромное количество фотографий в витиеватых под интерьер рамках, и