Украденный источник - Амалия Лик

огромной разрушенной крепости, окруженной стеной синего пламени. Я будто была на дне колодца, охваченного огнем из энергии. Хотелось кричать, но голоса не было. Я могла только открывать рот, словно изображая немое отчаяние.

Приглядевшись, среди руин я увидела на возвышении из камней чьи-то силуэты и направилась к ним, ступая по обжигающим головешкам. В горле першило, вдыхать горячий жженый воздух было невыносимо, у меня слезились глаза. Я прикрыла рот и нос рукой и стала пробираться к незнакомцам по раскаленным развалинам. Но приблизиться к ним не получилось – огонь преградил путь. Я хотела сделать защитный купол, но руки почернели, и в них больше не было энергии, ни одной искры силы. Страх и слабость прожигали изнутри, точно пламя пробралось под кожу, в самые кости, и теперь испепеляло меня со всех сторон. Я пыталась еще раз крикнуть, но тщетно, молила о помощи, но меня никто не слышал.

И в следующий миг прямо у меня на глазах сине-алый огонь пролился на землю, словно поток воды из перевернутого ведра. Он превратился в густой серый дым, молниеносно окутавший все вокруг. Я отмахивалась от этой плотной удушающей пелены, кашляла и задыхалась. Я шагнула вперед, споткнулась обо что-то и упала на колени. Встать не было сил, поэтому я только прикрыла рот рукавом и сжалась. Когда стало казаться, что воздуха не осталось и бороться нет смысла, порыв сильного морского ветра прогнал дым, освобождая меня из смертоносной хватки. Он трепал волосы, бил в лицо, даря новые, пропитанные солью и свободой вдохи, но в то же время вселял дикий страх, что разбудит пламя, потревожив непогасшие угли. Я открыла глаза, чтобы понять, есть ли путь к спасению, но вместо огня увидела только пепел, застеливший все вокруг толстой, пушистой черно-серой простыней. Все сгорело дотла. И только в том месте, где прежде находились два силуэта, теперь спиной ко мне стояла женщина в длинном голубом платье, подол которого трепал ветер. Ее светлые волосы разлетались в разные стороны, а голова была опущена. Она выглядела точно звезда, упавшая с неба, не тронутая огненной бурей, бушевавшей в крепости секунду назад.

Я быстро встала и приблизилась к ней. Она не слышала моих шагов, не оборачивалась, замерев, будто статуя. Она прижимала руки, окутанные яркой голубой энергией, к груди, а ее взгляд был прикован к валяющимся у ног кинжалу и шести осколкам нашего источника, – отчего-то я знала, что это именно они, – внутри которых полыхало пламя. На вид ей было около тридцати лет, красивое лицо, гладкая идеальная кожа, голубые глаза, обрамленные светлыми пушистыми ресницами, изящные дуги бровей и ровный нос. Все в ней было идеально-притягательным, даже тонкие длинные пальцы, сжатые до побледнения.

Женщина осмотрелась по сторонам. Я приготовилась, что, увидев меня, она испугается или, наоборот, обрадуется, на что я надеялась больше. Но ее взгляд прошел сквозь меня, словно я была тенью, пеной прибоя вдали. Она запрокинула голову, будто взывая к лазурному небу. Его голубизна настолько контрастировала с пепелищем на земле, что казалась лезвием, впившимся в свежую рану. Женщина резким движением смахнула слезы с щек и пустила разряд энергии куда-то ввысь. Она быстро склонилась к земле, схватила кинжал с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, осколки, два больших и один крохотный, убрала их за пояс платья и вновь огляделась.

Я услышала приближающийся лязг стальных крыльев, и мы с ней в унисон задрали головы. Над нами парил огромный стальной беркут, клюв которого тоже был усыпан разноцветными камнями. Птица приземлилась рядом с нами, женщина подбежала к ней и обняла за шею. По ее лицу все еще текли слезы, но она так и не издала ни звука. И от этого безмолвного горя, которое плескалось в ее глазах, у меня по коже побежали мурашки. Она последний раз огляделась по сторонам, вновь утерла слезы и ловко забралась на беркута. Они, окутанные тонкими нитями энергии и дымом, поднялись в небо и исчезли.

Я вдохнула горький воздух и закашлялась. Открыв глаза после приступа, увидела неподалеку Айс, которая, сжавшись, лежала на матрасе. Как и я. А вокруг был все тот же лес, мрачные деревья с толстой шершавой корой, жухлая трава и рассвет, разгоравшийся где-то вдалеке. Словно солнце кто-то скинул за горизонт, и оно, ухватившись за выступы, пыталось выбраться к нам. Я понимала, где нахожусь, но на языке до сих пор чувствовался вкус пепла. Итана уже сменил Сома, который сидел у дерева и с нежностью смотрел на Айс. Я быстро перевела взгляд, чтобы он не решил, что я подглядываю. Купол все также блекло мерцал, но, видимо, был не самой надежной защитой от духов. Я чувствовала, что увиденное – не просто сон. Таких реальных я еще никогда не видела.

Полежав еще какое-то время, я все же села и подтянула к себе ноги. На моей обуви не было никаких следов пребывания на пепелище. Да и во сне я почему-то была босиком. Не обращая внимания на взгляд Сомы, я стянула летные ботинки, сняла носки и посмотрела на ступни – никаких ожогов, никаких ран. Что же это тогда было? Я же чувствовала боль. Или, может, просто затекли ноги, и мне отчего-то было душно, вот и приснилось такое?

Утром, пока все собирались, я отошла в сторону и прижала ладони к земле. Нити энергии сразу же помчались к источнику света. Он был совсем близко, как и сущности. Меня сразу переполнило энергией, бурлящей, дикой, мощной. За спиной хрустнула ветка, я оторвалась от источника и вскочила. Итан ухмыльнулся.

– Следишь за мной? Как всегда со спины? – возмущенно спросила я.

– Не совсем.

– Итан.

– Дана, я просто хотел сказать, что ночью кое-что слышал, – зашептал он, водя палкой по земле.

– Почему раньше не рассказал?

– Я им не доверяю.

– А-а-а, конечно, – я скрестила руки на груди, потому что я, напротив, доверяла ребятам куда больше, чем Итану.

– Ненавижу семейство Скайала, – выплюнул он.

– А я думала, ты Бравия ненавидишь. И следуя логике, враг моего врага – мой друг. Разве не так?

– Так тебе интересно или нет? – рассердился Итан и одним движением сломал палку пополам. В этом его действии была угроза, и явно не скрытая.

– И что ты слышал? – не реагируя, спросила я.

– Пог приходил. Или, скорее, его сущность.

– Что? Когда?

– Ночью, когда я дежурил.

– Почему ты нас не разбудил? – Итан пожал плечами, изображая немой вопрос «зачем?» – Ты выходил к нему?

– Он просил помочь. Освободить его. Сказал, что ты должна соединиться