Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

мужа. Женя был тем еще садистом. Он мог ударить ремнем или плеткой. Запросто мог затушить о меня сигарету. Но никогда на видных местах этого не делал. Знал, что надо держать лицо и беречь репутацию.

— Какой кошмар, — в полном ужасе я опустилась на кровать. Меня буквально трясти начало. — Прости, Ань, что спросила. Понимаю, что тебе неприятно это вспоминать.

— Ничего, Вик, этот кошмар, к счастью, остался в прошлом. Бывшего мужа давно сожрали в могиле черви, чему я несказанно рада. А я смогла оправиться и жить дальше. Если хочешь выслушать, я тебе расскажу. Только давай я чай заварю сначала, а то без успокаивающих трав тут никак.

— Давай.

******

Аня рассказывает мне историю, достойную самого настоящего триллера. И я, наконец, понимаю, что есть на свете вещи хуже, чем смерть родителей.

Это когда собственный отец ради выгоды отдает тебя замуж за сына друга. Наплевав на то, что будущий зять — садист.

— Я пробовала жаловаться, — призналась Анюта, — первые пару раз. Но потом поняла, что лучше этого не делать. Отец просил Женю быть со мной помягче, но тот лишь больше озлоблялся, и по возвращении в квартиру избивал меня еще сильнее, чем обычно. Я потом пару дней встать не могла. Поэтому перестала жаловаться. После этого сильно избил он меня всего раз, но из-за тех побоев я лишилась одной почки. Да и правую маточную трубу пришлось удалить.

— Боже, — по коже прошелся холодок страха. Я бы предпочла сигануть с крыши, чем подвергаться таким истязаниям. В голове не укладывалось услышанное. — А где в это время был Костя? Неужели он бы не вырвал тебя из этого ада? У Ковалевских же огромные связи.

— Костя в это время был далеко. Он жил своей жизнью и считал меня предательницей. Думал, что я счастливо замужем и лелеял свои обиды. Даже спустя годы меня не простил. Шанса не дал рассказать правду при первой встрече.

— Но как же так?

— А вот так, Вик, — Аня горько усмехнулась. — Нет ничего хуже уязвленного мужского самолюбия. Только когда шрамы увидел — захотел докопаться до правды.

— И ты рассказала?

— Рассказала. Но сильно легче мне от этого не стало. Между нами всё стало еще сложнее и запутаннее. Поэтому я и сказала, что мы бы с Костей не сошлись, если бы не помощь его матери. Марика — чудесная женщина. Вряд ли есть на свете свекровь лучше.

— Если только Лилия Александровна. — улыбнулась я. — Она будет чудесной свекровью.

— Ну так, это… — Аня прищурилась. — Может, присмотришься все же к Димке, а? Чем черт не шутит? Вдруг ёкнет что-то в груди? Вот и свекровь тебе готовая будет.

На эту подколку я лишь улыбнулась. Мне вообще жутко стыдно, что я на Ане с утра сорвалась.

Она же не виновата, что Димка — засранец. И правда хотела как лучше, помня свой печальный опыт.

— Ну уж, нет. Даже супер-бонус в лице Лилии Александровны тут не поможет. Чур меня, что называется.

После этого мы ненадолго замолчали. Просто пили чай и думали о своем. Я переваривала услышанное, Аня явно витала в воспоминаниях.

О том, что было у них с Костей после того, как они встретились снова, выспрашивать не стала. Чувствовала, что не стоит.

Но один вопрос меня замучил настолько, что я его рискнула задать:

— Ань, а почему ты не уберешь шрамы? Это можно же сделать?

— Это сложно, Вик. Во-первых, я уже свыклась с ними. Они не мешают мне жить, не причиняют боли и неудобств. Ну, если не считать того, что приходится носить закрытый купальник и не слишком откровенные платья. А во-вторых, не хочу я больше ходить по врачам. Мне хватило двух операций. Костя, конечно, уговаривает до сих пор решиться на криодеструкцию или лазерную коррекцию. Но я просто боюсь. Нет уж, пусть лучше будет так. Главное, что у Кости они не вызывают отвращения, а все остальное ерунда.

— Это да, главное, что вы теперь счастливы.

— Да, жаль только, что детей у нас не будет. Но Костя давно с этим смирился. Брать донора ооцитов и сурмаму он не хочет. Хотя я бы рискнула. Я бы любила малыша, даже зная, что по крови он мне неродной.

— И что, нет даже маленького шанса?

— Ну почему, — Аня вздохнула, — шанс есть, но он совсем маленький. Около десяти-двадцати процентов.

— Ну десять процентов лучше, чем ноль. Надеюсь, вы все же попадете в эту десятку.

— Твои слова да Богу в уши, Викуль. Так, ладно, что мы все о грустном. Давай лучше еще кино посмотрим? У меня все равно сна уже ни в одном глазу.

Комедию мы действительно начали смотреть, причем так засмотрелись, что и уснули во время просмотра.

И как результат — проспали. Разбудил нас только звонок Аси Даниловны, которая потеряла и Аню, и меня.

Аня в итоге долго говорила с ней по телефону, а потом повернулась и подмигнула.

— Не кисни, нормально всё. Приедем сегодня к обеду, а уйдем попозже. Ну и в субботу придется задержаться.

—Что ж, вполне приемлемо.

До галереи мы добрались к двенадцати и там столкнулись с курьером, приехавшим по мою душу.

— Метельская Виктория Николаевна? — спросил курьер, держащий букет нежно-персиковых роз.

— Да.

— Это вам…

— От кого? — обалдела я.

— Там в карточке написано.

— Ну и как это понимать? — спросила Аню, которая вместе со мной прочитала надпись на карточке.

— Кое-кто начал ухаживать, — закатила она глаза.

— Пфф, этого мне еще не хватало, — возмутилась я и помотала головой. – Я не приму доставку. Возвращайте букет.

— Не положено.

— Я его не заказывала.

—Слушайте, у меня время поджимает. Распишитесь, и всё. А там уже сами разбирайтесь с дарителем. Это уже не мои проблемы. Мое дело просто доставить оплаченный заказ.

В итоге после десяти минут спора я все же приняла букет. Но только потому, что курьеру нужно было ехать по другим адресам. И мне не хотелось, чтобы у человека были проблемы.

— На, поставь у себя, — пробурчала я. — Или Асе Даниловне в кабинет отнеси.

— Уверена?

— На все двести процентов. От Димы