Столкновение - Э. К. Хантер

сведет на нет прогресс, которого мы достигли с ней сегодня. Но я не мог позволить Райли быть моей слабостью, и я не мог позволить моему влечению к ней диктовать, как я справляюсь со своими проблемами.

— Кай, пожалуйста. Позволь мне поговорить с ней, я смогу отговорить ее от обращения к властям. Она этого не заслуживает.

Ее глаза наполнились слезами, а голос дрогнул, утратив прилив уверенности, который только что был у нее. Я снова пнул себя за то, что привел ее сюда.

Мне пришлось бы иметь дело с тем, что она подрывала мои решения, особенно в присутствии моих сотрудников, я не мог этого допустить.

Я уже собирался сказать Фрэнку, который ждал нас у двери, через которую мы вошли, отвести ее обратно к машине, когда Майлз открыл свой тупой гребаный рот.

— Босс, как бы там ни было, девушка хочет убраться отсюда. Я думаю, ей можно было бы заплатить за то, чтобы она держала рот на замке.

Я бросил на него убийственный взгляд за то, что он, блядь, посмел вмешаться, и он пробормотал извинения себе под нос, прежде чем снова опустил взгляд.

— Райли, она может все испортить, если обратится в АТФ.

Я взглянул вниз на мою звездочку, на лице которой было то же выражение, что и несколько ночей назад, когда она отказывалась добровольно пойти со мной. Несмотря на слезы, блестевшие в ее глазах, она не собиралась отступать.

Упрямая маленькая шалунья.

— Дай я попробую. Какой от этого вред?

Я вздохнул и, запрокинув голову, уставился в потолок, досчитав до десяти, прежде чем взорваться.

Но в чем-то она была права, какой вред могло принести то, что молчание девушки можно было купить? Пока у меня были гарантии, что она не обратится к властям, я мог подумать об этом. Мне не нравилась идея убить невинную девушку, я не был полным монстром.

— Если ты не сможешь убедить ее, Райли, тогда у меня нет выбора, ты должна это понять. Просто так оно и есть.

На долю секунды на ее лице промелькнул гнев, но затем черты смягчились. — Я понимаю.

Я уставился на нее на мгновение, осознавая, что это был поворотный момент в наших отношениях, если это можно так назвать, я не был уверен, что это, черт возьми, было. Но если я хотел, чтобы она была рядом, она должна была понять, как я работаю, и принять это. Ее бровь изогнулась, как будто она пришла к тому же осознанию.

— Отведи ее к девушке, — приказал я Майлзу, прерывая наше противостояние.

Я смотрел, как она уходит, ее каблуки эхом отдавались по комнате, привлекая внимание каждого мужчины в комнате, чьи головы повернулись, чтобы посмотреть, как покачивается ее сочная задница в этом чертовом платье. Моя и без того кипящая кровь готова была вскипеть при мысли о том, что они будут пялиться на нее.

— Возвращайтесь к гребаной работе, — прорычал я оставшимся в комнате мужчинам. Охранники у двери выпрямились, в то время как другие бросились в разные стороны. Я подошел к комнате, где в настоящее время содержался Луис. Двое мужчин отошли в сторону, и я набрал код на замке и толкнул дверь.

Волна злорадства прокатилась по мне при виде Луиса, подвешенного за запястья к потолочным крюкам. Его лицо было в синяках и переломах, распухло так сильно, что он был вынужден закрыть глаза. Кровь сочилась из различных ран, а его нога была сломана, что было очевидно по неестественному углу, под которым она свисала. Майлз, возможно, и облажался, но он каким-то образом искупить свою вину за ущерб, который причинил Луису.

Я уставился на мужчину, который слегка покачивался из-за того, что его ноги не касались земли, и не смог удержаться, чтобы не растянуть губы в улыбке.

Мне, блядь, понравилось это.

— Кай, это недоразумение, — сказал Луис, когда ему удалось открыть глаз и увидеть, что я нахожусь с ним в комнате. Его южноамериканский акцент был пронизан болью, что бесконечно радовало меня. — Отпусти меня, и я смогу объяснить.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого дня, Луис. — придвинулась к нему поближе, разглядывая свою добычу, как хищник, которым я и был.

Его глаз, поскольку он мог открыть только один, следил за моими движениями, пока я обходил его, на ходу снимая пиджак и закатывая рукава рубашки до локтей. Луис поморщился от боли, когда напрягся всем телом, когда я подошел и встал перед ним, его глаза расширились, когда он увидел пистолеты и нож в кобуре, которую я все это время носил под курткой. Я никогда не выходил на улицу безоружным.

— Ты не можешь этого сделать. Мой отец...

— Я предупредил твоего отца, что сделаю, если ты сделаешь неверный шаг, и ты был там, когда он пожал мне руку и согласился с условиями.

Я не дал ему возможности ответить и со всей силы ударил Луиса кулаком прямо в живот. Из него вылетел воздух, и несколько минут после этого он с трудом дышал. Вероятно, я причинил какие-то внутренние повреждения, но мне было наплевать, что он не увидит еще один день. Но я бы сделал его последние часы на земле как можно более болезненными.

Прошла почти минута, прежде чем ему удалось втянуть воздух обратно в легкие, и пока он делал глубокие, судорожные вдохи, я думал обо всех способах, которыми я собирался уничтожить этот кусок дерьма.

— Позволь мне сказать тебе кое-что, Луис, я умею делать многое. Я убиваю людей, я мучаю людей, и я, черт возьми, наслаждаюсь каждой минутой этого. Но я не насилую людей, особенно маленьких девочек. В аду есть особое место для таких, как ты.

— Она хотела этого! — внезапно вырвалось у него, слюна и кровь разлетелись во все стороны и, к несчастью, попали мне на руку.

Гнев, который я изо всех сил пытался сдержать, вырвался из меня, как вулкан. Выхватив нож из кобуры на поясе и не раздумывая ни секунды, я прицелился ему в плечо и метнул. Нож с предельной точностью вонзился в цель, и крики агонии Луиса эхом разнеслись по комнате. Это не убило бы его, я знал, куда нанести удар, чтобы избежать крупных артерий, но было бы чертовски больно.

— Ты... собираешься... заплатить за это, — процедил он сквозь зубы так сильно, что я удивился, как они не выскочили у него изо рта.

Я запрокинул голову и от души рассмеялся.

Этот человек был комиком.

Шагнув к нему, я вырвал нож из