Королева северных земель - Виктория Богачева

И здесь она немного переиначила, забыв упомянуть, что Рагнара конунги не поддержали.

— Ты лжёшь! — выкрикнула кто-то, пока остальные молчали.

Верно, особый почитатель Фроди.

— Могу покляться, — равнодушно пожала плечами Сигрид и потянулась к голенищу сапога, чтобы достать нож.

Но Торваль не позволил, остановил её раньше.

— Не надо, — глухо сказал он, протянул руку и тронул её за локоть.

Воительница выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Так и тянуло заговорить с ним, рассказать ещё что-то грязное и мерзкое о Фроди. Благо таких историй она знала в избытке, но... Но внутренний голос нашёптывал молчать. Торваль должен сказать сам. И потому Сигрид скрестила на груди руки, спокойно выдерживая его пристальный, изучающий взгляд.

Теперь он смотрел на неё внимательно. Теперь он на неё смотрел. На неё, на сквозь, как не помеху.

И потому вместо очернения брата Сигрид заговорила о другом.

— Я отправлюсь с Морским Волком искать Фроди, — произнесла твёрдо. — И убью его. А затем мы разобьём данов.

Воительница действительно верила в то, о чём говорила.

— Вы вольны выбирать. Пойти со мной, и я дам вам драккар и щедро поделюсь добычей. Или прозябайте здесь. Забытые и брошенные своим трусливым конунгом, который даже не взял вас в поход. Но зато верные ему до последнего, — и она дёрнула верхней губой в глумливом оскале.

Напоследок окинула взглядом каждого, кто стоял за спиной Торваля. Езе раз посмотрела на него, развернулась и медленно зашагала прочь, даже не пытаясь скрыть хромоту.

Когда прошла мимо хирдман, которые держались поблизости, увидела, что на пороге Длинного дома стоял Рагнар. Стоял и смотрел на неё. И довольно улыбался.

К вечеру ничего не изменилось. Отпущенные соплеменники держались особняком и с ней не заговаривали. На хирдман Рагнара косились с нескрываемой неприязнью, и они отвечали тем же.

Целый день Сигрид уговаривала себя пойти поговорить с матерью. Расспросить подробнее. Услышать из ее уст, почему она поступила, как поступила...

Но не смогла. Выругала себя за слабость, но не смогла. С неё было довольно того, что Хельга сказала утром, и что поведала Лив. Так что воительница занялась коленом. Прикладывала примочки, меняла повязки, ела горькую кашицу из трав, которую скармливала ей местная знахарка. Она и мысли не допускала, что не пойдет ночью с Рагнаром выслеживать посланника Фроди. Злость на конунга придавала сил и подхлёстывала. Его самодовольная улыбка, которую она увидела, когда отошла от Торваля, до сих пор стояла перед глазами.

А поцелуй обжигал губы, но об этом Сигрид думать себе воспретила. Она не какая-то глупая девка, что засматривается на воинов, разинув рот.

Вечером за трапезой в Длинном доме стало всё же повеселее. Прибавилось людей: пришли отпущенные соплеменники, возглавляемые всё тем же Торвалем, и воительница подумала, что верно решила утром. Ей нужно убедить его. А другие пойдут за ним, потому что теперь, когда Фроди нет, идти им не за кем.

И с данами она ловко придумала. Извечные враги поубивали стольких её соплеменников, что в каждом роду найдётся о чём рассказать. Легко было позабыть об этом, если грызться против своих. Фроди же вёл за собой людей, чтобы отомстить Морскому Волку, отвоевать часть земель, захватить новые. И трудно упомнить, что за спиной Фроди стояли даны. Сигурд Жестокий, отец и дед которого вырезали племя Сигрид с той же жестокостью, с которой теперь пытались уничтожить Рагнара.

Впрочем, жестокость всегда была взаимной.

Отложив в сторону ложку, Сигрид устало вздохнула. Да-а. Этот поход грозил стать для неё самым тяжёлым. А ведь они ещё даже за половину не перевалили…

Постепенно люди потянулись прочь, и Длинный дом опустел. Сигрид долгим взглядом проводила осиротевших сестёр, которые скользнули за дверь, сбившись в тесную кучку. Всем любопытствующим она отвечала, что их мать занемогла, потому её и не видно. Они ведь не знали, остались ли в поселении кроме Хельги верные Фроди люди. Нельзя было говорить правду.

Обменявшись взглядами с Рагнаром, Сигрид поднялась и тоже ушла в свой закуток, отделённый занавесью. Следовало подготовиться к ночной вылазке.

Она стянула пропахшую дымом и потом рубаху, поморщилась, когда ткань задела рану на боку. Сигрид на мгновение замерла, пережидая вспышку боли, затем сменила повязку, затянула потуже и надела чистую рубаху. С коленом пришлось повозиться дольше. Она бережно размяла ногу, проверяя, насколько та слушается, затем затянула ремешок на наколеннике, подогнав так, чтобы держал сустав, но не сковывал шаг.

Вместо меча повесила на пояс небольшой топор с удобной рукоятью и нож. Ещё один спрятала в голенища сапога.

И именно в этот миг Сигрид показалось, что занавесь за её спиной едва заметно дрогнула.

Она резко обернулась, рука сама скользнула к ножу, слух обострился. Несколько долгих мгновений она стояла неподвижно, всматриваясь в складки полотна, прислушиваясь к каждому шороху, каждому вздоху Длинного дома.

Но было тихо.

Никто не двигался, не кашлял, не отводил неловко взгляд. Занавесь висела ровно, как и прежде, будто и не колыхалась вовсе. Только огонь в очаге потрескивал да ветер свистел снаружи вдоль стен.

Сигрид медленно выдохнула, опустила плечи.

«Показалось», — подумала она, досадливо скривившись. Отвернулась, подхватила плащ и набросила на плечи.

Дождавшись, пока стихнут все звуки, кроме сонного всхрапывания, Сигрид бесшумно выбралась наружу и прокралась в оговорённое местечко. Ночь им благоволила: луну надёжно скрывали облака, и она не видела ничего вокруг дальше пары шагов. Уйти незамеченными будет легко.

Ждала воительница недолго.

Сначала из темноты выступил Гисли — юноша из хирда конунга, который укажет им дорогу. Вскоре появились остальные. Сигрид удивилась, заметив рядом с Рагнаром Торлейва. Могли бы обойтись без него, и так их набралось уже трое. Будут шуметь в лесу, как молодые кабаны. Перехватив её взгляд, рыжеволосый ярл оскалился. Кажется, её он был рад видеть так же, как и она его.

— Идём, — тихо сказал Рагнар и кивнул Гисли.

Тот пошёл первым, легко, почти бесшумно. Остальные двинулись следом, растянувшись цепочкой, так, чтобы не задевать друг друга и не ломать ветки. Лес встретил их недружелюбно. Кусты цеплялись за одежду, влажные камни скользили под ногами, корни норовили подставить подножку. Сигрид шла последней, считая шаги, не позволяя колену напоминать о себе лишний раз. Несколько раз она кожей чувствовала чужой взгляд. Кто-то идущий впереди оборачивался и смотрел на неё, но она не поднимала головы.

Она и так знала кто.

Шли они долго, но ни разу не остановились, не отдохнули, и переводить дыхание Сигрид пришлось на ходу. Наконец, Гисли замер и неуверенно взглянул на Рагнара.

— Вроде здесь...

— Вроде? —