(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

А потом в Агарис прибыл посол казара Адгемара — правителя соседней страны Кагеты и попросил о встрече с Альдо.

О жадности правителя Кагеты ходили легенды, и гоганы умело воспользовались этим. Они заплатили кагетскому казару за то, чтобы его люди разграбили приграничные земли Талига, а именно Варасту.

Вараста была житницей Талига и после её разорения, страна осталась бы без хлеба, а кардиналу пришлось бы закупать зерно из-за границы. Гоганы тем временем взвинтят цены и заплатят тем, кто откажется везти зерно в Талиг.

Робер понимал, чего хочет добиться Енниоль. Восстание Эгмонта потерпело поражение, потому что его не поддержал народ. Крестьяне занимались своей землей и хозяйствами, им не было дела, какой король на троне — Оллар или Ракан.

А вот голод и взлетевшие до небес цены на хлеб вызовут большие недовольства, которые станут только расти, когда Дорак и Алва начнут усмирять народ армией. На этот раз простой люд поддержит короля-освободителя.

Но кагетский посол, конечно, обо всём этом не упоминал, он с энтузиазмом и жаром рассказывал о ненависти к Олларам-узурпаторам и от имени казара клялся в вечной дружбе Раканам.

Альдо принял заверения и пообещал, что в скором времени в Кагету прибудет его доверенное лицо, уполномоченное вести дела от его имени.

Так Робер Эпинэ стал послом.

Глава 42

Вскоре Роберу предстояло отправиться в Кагету. Робер понимал, что вся эта затея может очень плачевно закончиться и всё же он собирался ехать.

В последние дни Робер часто спрашивал себя: зачем он решился на эту авантюру с непредсказуемым исходом?

Если не лгать самому себе, то, в основном, ради того, чтобы хоть что-то изменить в своей беспросветной жизни, последние пять лет которой слились в череду серых, одинаковых дней. Но больше всего хотелось наконец уехать из этого мёртвого города.

Неизвестность пугала куда меньше, чем будущее в этом святом болоте, именуемом Агарисом.

От мрачных раздумий и дурных предчувствий его отвлёк Альдо. Он буквально влетел в комнату и, сделав несколько шагов, с видимым облегчением упал в кресло.

Принц снял шляпу и, бросив её на пустующее сиденье напротив, пригладил рукой русые волосы.

— Лучше сядь, — предупредил его друг.

По взволнованному лицу и необычайно возбужденному голосу, Эпинэ понял, что у Альдо есть новости. И вряд ли хорошие. Закатные твари, что ещё могло случиться?!

— Хогберд приходил. Новости из Талига.

— Какие?

— Риченда вышла замуж.

Робер понимал, что рано или поздно это произойдёт, но всё равно сердце болезненно сжалось от обрушившейся на него жестокой реальности, и тут же заколотилось с новой силой, быстрее, чем прежде, но неровно и с перебоями.

Робер медленно выдохнул и сокрушённо покачал головой:

— Этого следовало ожидать. Дорак не просто так потребовал её возвращения. Она наследная герцогиня Надора, а это огромная провинция и…

— Даже не спросишь — за кого? — нетерпеливо прервал его Альдо. Его буквально распирало от желания поделиться чем-то важным.

— Кто-то из Манриков? Леонард?

— Леонард Манрик убит на дуэли. Алвой.

— Что? — не поверил Робер. — Зачем?..

— Вероятно, для того, чтобы самому получить Надор.

— Подожди, — сердце застучало сильнее, мучительнее, так, что стало трудно дышать. — Ты хочешь сказать, что… — Робер замолчал, не решаясь озвучить мысль, которая пришла ему в голову, потому что противоречила всему, что он знал о Риченде.

— Мнения на этот счёт расходятся: то ли он её похитил, то ли она сама с ним сбежала, но факт остаётся фактом — она вышла за него.

— Этого не может быть, — упрямо повторил Робер. — Риченда никогда не пошла бы на такое. Она ненавидит Ворона, ведь он убил её отца.

— И всё же.

— Её заставили. Дорак и Алва, — негодование в его душе сменилось чувством вины, которое захлестнуло его подобно океанской волне. Робер с силой сжал кулаки. — Мерзавцы!

Альдо в ответ лишь неопределённо пожал плечами. Ему было всё равно.

Робера поражало то безразличие, с которым принц относился к происходящему. Его вообще, казалось, не интересовало ничего, кроме высокого предмета всех его мыслей — вожделенной короны.

Эпинэ замечал, что в последнее время необыкновенная живость и горячность появлялась в Альдо лишь при обсуждении планов по свержению Олларов, ко всему прочему принц демонстрировал равнодушие и холодное пренебрежение.

— Мог бы проявить хоть каплю сочувствия, — заметил Робер.

— Мне её жаль, но чем это поможет? — в серо-голубых глазах так и не отразилось ровным счётом ничего.

Стараясь унять ярость, Эпинэ подскочил с места, прошёлся по комнате, потом вдруг резко остановился, переводя рассеянный взгляд на окно. За ним город медленно готовился шагнуть в вечер, а незамерзающие пенистые волны бились о гладкие камни. Всё точно так же, как и в то время, когда Риченда была здесь.

Робер глубоко вдохнул и медленно обернулся. Стараясь не смотреть на Альдо, сказал:

— Как минимум, мы не должны были отпускать её в Талиг. Риченда была твоей наречённой, ты должен был жениться на ней.

— Робер, Риченда хорошая девушка, но она всего лишь наследница Надора, а я будущий король Талигойи и должен думать на перспективу. И жениться на равной, на какой-нибудь принцессе, чтобы укрепить своё положение. Ты сам мог бы жениться на Риченде, если так не хотел, чтобы она уезжала.

— И что я мог ей тогда предложить? Жизнь в нищете? — Робер вновь сокрушённо покачал головой. — Почему она не уехала хотя бы на день позже? Всё могло бы быть совсем по-другому. А теперь она в руках этого негодяя!

Ворон! Снова Ворон! Похоже, они обречены на него до конца своих дней.

Если бы не Алва, Альдо сидел сейчас на троне, отец и братья были живы, Риченда свободна, а сам он не прозябал на чужбине вот уже шестой год.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе, продолжая благоволить своему любимцу. Алва подавил восстание и получил за это чёрно-белую перевязь Первого маршала. За тысячу смертей и голову Эгмонта Окделла.

Робер всегда это знал, но сейчас, после новости о замужестве Риченды, эта мысль настолько поразила его всей заключавшейся в ней ужасающей иронией, что Робер едва не застонал от боли.

— Успокойся, — Альдо подошёл и похлопал его по плечу. — Скоро у тебя появится возможность поквитаться с ним. Я не успокоюсь, пока не вздёрну