Марафон в рай - Артур Каджар

лайнере, — сказал он неторопливо, — входит в состав международной корпорации. По ее запросу отследили ваш путь до Индии. Тут никому до вас не было бы дела, но полиция прознала, что за вас пообещали вознаграждение. Поэтому стали искать по приметам. — Он посмотрел на Нару. — А дальше ты отдала паспорт в полицию для регистрации аренды.

Сардар поставил пиалу и развел руками.

— Они решили не задерживать тебя сразу, а проследить, чтобы выяснить еще и местонахождение Давида. Ваша история, — Сардар улыбнулся, — прямо сюжет для фильма.

— Но что будет дальше? — спросила Нара.

— Возвращайтесь домой, — улыбнулся гуру. — Пусть история уляжется. Билеты готовы, полетите через три дня. Насчет школы, Давид, не беспокойся. Ты все организовал, оплатил работу учителей — они скоро приедут. А потом община поможет. — Он улыбнулся в свои пышные усы.

— Корпорация не потребует закрыть школу, чтобы компенсировать убытки? — спросил Давид.

— Не думаю. Не те суммы.

Нара посмотрела в его лучистые, улыбающиеся глаза и улыбнулась в ответ.

— Спасибо, что помогли, — сказала она.

— О, я тут почти ни при чем, — тот махнул рукой, — кто-то еще заступился за вас. Начальник полиции не захотел мне сказать, но я узнаю.

Сардар провел руками по седой бороде и поднялся.

— Аша вас отвезет на моей машине.

Он по очереди обнялся с ними.

— Надо к маме, — сказала Нара, едва они сели в автомобиль.

Давид спросил:

— Знаешь, как ехать?

Она кивнула, стараясь унять дрожь в руках.

* * *

Сумерки уже сгустились, резкий свет фар прорезал темноту, скользя по бамбуковым зарослям вдоль дороги. Несколько коров с горбами, как у верблюдов, неподвижно стояли посередине дороги, и пришлось объезжать их по обочине.

Нара, как могла, объяснила Аша дорогу. С третьей попытки отыскали хижину. Аша заглушил двигатель, но оставил фары включенными.

В наступившей тишине можно было расслышать редкие вздохи океана под горой. Несмотря на темные маленькие окошки хижины, Нара с надеждой отодвинула ткань и сделала шаг внутрь, почти сразу ощутив, что в домике никого нет. Давид вошел следом.

— Чем это пахнет? — спросил он.

Нара тоже почувствовала слабый аромат гвоздики.

— Это ее сигарета. Значит, только что была здесь?

— Полчаса или час, что-то вроде этого, — сказал Давид. — Такой запах долго стоит.

Они вышли и зажмурились от света фар. Аша выключил ближний свет, оставив габаритные огни.

— Я знаю, где она может быть. — Нара обогнула хижину. — Тут тропинка должна быть, ведет к площадке. Мама говорила, что часто туда ходит.

— Не в такую же темень, — с сомнением сказал Давид.

Аша снова включил фары, и в их свете они увидели тропу. Стали медленно продвигаться в густых зарослях. Свет фар превращал листья в странные силуэты, ветки хрустели под ногами, и каждый шаг давался с трудом — земля была неровной, корни цеплялись за ноги. Нара то и дело спотыкалась в полумраке. Остановилась и громко крикнула: «Ма-ма!» Голос ушел в темноту и растворился среди деревьев без ответа. Тишина стала еще тяжелее. Сзади послышались громкие гудки автомобиля.

Давид взял ее за руку. Аша продолжал сигналить и несколько раз мигнул светом фар.

— Вернемся, — сказал Давид.

Аша стоял возле водительской дверцы. Оторвал руку от клаксона, увидев их.

— Джита звонил, — сказал он. — Твой мама пришел к ней.

Глава 38

Джита и мать пили чай за столиком под пальмой, когда машина подъехала ко двору. Нара подбежала и кинулась матери в объятия. Из дома выскочили дети, но Джита прикрикнула на них, и малышня исчезла. Аша принес из дома еще чашек для чая и ушел вместе с женой. Наконец Нара разомкнула объятия.

— Мам, это Давид.

Мать протянула руку и на ломаном армянском сказала, что ей приятно познакомиться.

— Можно на русском, это мой второй родной, у меня мама из России, — улыбнулся Давид, пожимая руку. — Мы прямо обыскались, домой к вам ездили.

Мать внимательно всматривалась в его лицо.

— А я вас где-то видела… На пляже. Предлагала массаж.

Давид удивленно приподнял бровь:

— Точно! И татуировку хной. В первый же день на пляже. Помню, подумал тогда про Нару.

— Получается, ты была совсем рядом! — воскликнула дочь. — А я тебя искала повсюду… Как ты нашла нас?

Мать жалобно улыбнулась. Нара заметила, что вид у нее изможденный.

— Знала только, что вы где-то в Морджиме. Утром пришла, поспрашивала и нашла этот дом. От Джиты узнала, что вас забрали.

Она хотела что-то добавить, но промолчала. Давид разлил чай по чашкам. Теплый воздух временами освежался прохладой от бриза, что веял со стороны океана. Нара с матерью сели рядом, в обнимку, Давид напротив.

— Домой улетаете? — спросила мать.

— Мам, ты откуда про это знаешь? — удивилась Нара.

Та помедлила, потом дрогнувшим голосом сказала:

— Виделась с начальником полиции.

Она взяла чашку, но руки дрожали так сильно, что сделала единственный глоток и вернула посуду на стол. Нара осторожно дотронулась до ее плеча. Та нежно поцеловала ладонь дочери.

Давид ушел, вернулся с гитарой и стал негромко наигрывать. Лицо матери в слабом свете электрической лампочки казалось гладким и молодым. Нара смотрела на курносый профиль матери и видела себя.

Та почувствовала взгляд, повернула лицо и улыбнулась, тепло и одновременно грустно. Потом перевела взгляд на Давида.

— Можешь сыграть «О, сирун, сирун»? Давно не слышала, такая красивая песня.

Давид стал играть, а мать с закрытыми глазами начала тихо подпевать, и когда дошла до слов «но ты безжалостно предала», дотронулась до щеки Нары и повернула ее голову к себе.

— Простила? — спросила тихо.

— Да, да, — прошептала Нара.

— Это, — мать попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались и тряслись, — теперь самое главное для меня.

— Мам, поехали с нами! — Нара ткнулась головой ей в грудь.

Та поцеловала ее в волосы и тяжело вздохнула.

— Не могу. Не сейчас. — И она отстранилась от Нары.

— Что тебе тут делать? А папа простит тебя, я знаю.

Мать закрыла лицо ладонями и заплакала, плечи ее вздрагивали. Давид продолжал играть, не глядя на них. Спустя минуту женщина вытерла лицо руками и улыбнулась.

— Говорят, мой целебный массаж делает чудеса. Может, я и научилась этому, чтобы… когда-нибудь помочь ему.

— Тем более, мам!

На секунду лицо матери озарила надежда.

— Потом. Я… не могу сейчас.

— А когда сможешь? — спросила Нара.

— Не знаю пока, — ответила мать, помедлив, а затем добавила ласковым, обезоруживающим голосом: — Это как бог даст. Но обязательно приеду.

Она встала.

— Вам нужно отдохнуть, я и сама очень вымоталась сегодня. От меня больше никакого толку, только слезы буду лить без конца. Пусть