Избранные небесами - Анна Панкратова

— Угу. — Харпер продолжала просовывать завязки, затягивать корсет, но мыслями оказалась совсем далеко. Вспоминала события недельной давности, вновь и вновь переживала из-за казни того, кого ненавидела. Искала ответ, почему ее это все настолько задевает. Деймонд сказал, что она слишком добрая. Харпер пока ответ не нашла. — Офелия? Я тебя очень люблю.

Офелия тут же повернулась, сузила глаза и ткнула пальцем в грудь Харпер, от чего та отшатнулась, не ожидая такого напора.

— Никаких прощаний, леди Ванклифф! Ишь чего тут придумала! То Феликсу в любви признается, теперь мне!

— Я не прощаюсь, — ответила Харпер. Пожала плечами, ведь именно это и делала. — Но все мы взрослые люди, а я еще и реалист и прекрасно знаю, что через месяц могу умереть. Найдем четвертый свиток, за ним сразу пятый и… никто не знает, что будет. Никто не знает, что сделает со мной эта магия Смерти в итоге. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. И безумно благодарна, что у меня есть такая подруга.

— Тебе еще быть тетей моего сына, — сурово заявила Офелия, полезла обниматься вдруг. — И мы сделаем все возможное, чтобы вы с Деймондом остались живы, ясно? За вас весь Мунфол! И ты будешь подружкой невесты на моей свадьбе через полтора месяца и точка!

— И где-то бродит таинственное зло, что сильнее моей мамы. Смерти!

— Ну, это пока не доказано. Где он, а?

— Мама молчит, — попыталась пошутить Харпер. Вышло фигово, она и сама это понимала, но вспомнила, как утром навещала мать в замке светлого сообщества.

Мирослава не подавала признаков жизни. Спала таким глубокий сном, что никто не мог добраться даже до ее потока — но он определенно бился, едва заметно, совсем тихо. Такое бывало и раньше. Ну, так заявили и грехи, и ведьмы, пытаясь успокоить Харпер.

Почему она переживает из-за сна матери? Она ведь ее бросила, не объявлялась годами, сделала избранной!

Деймонд прав — Харпер слишком добрая.

У всего есть и плюсы: Феликс и ведьмы сумели осмотреть тело Мирославы и изучить ее магию. Заявили, что сходство с новой силой Харпер определенно есть, но процентов на пятьдесят, не более. Значит, матушка не врала — подарок и правда не от нее, а от таинственного зла, которое прячется за ширмой, ожидая своего часа.

А еще Феликс уверен, что почти понял, как вытащить из Харпер чужеродную магию, и работал над тем, чтобы переместить ее в Мирославу. Мол, Смерти хуже точно не будет…

Харпер тряхнула головой, возвращаясь в магазин. Закончила шнуровку корсета, и Офелия отошла от нее, взмахнула пышной юбкой. Вдох восхищения вырвался из груди.

— Оно, — заявила Харпер. — Но ты уверена, что корсет не навредит ребенку?

— Свадьба через полтора месяца, у меня будет только двадцатая неделя. Врач говорит, ребенок у задней стенки матки, так что большого живота я могу не ждать, скорее всего. А на двадцатой неделе большого точно не будет. Но платье пока не покупаю — откладываю пару размеров… кто его знает, что там будет с моей фигурой. Но надеюсь, что беременность будет незаметна… не хочу афишировать на публику.

Колд хотел сделать свадьбу зимой — в пик своей мощи, но Офелия настояла, что лучше сделать это сейчас, пока она не превратилась в большую, глубоко беременную женщину. Колд задумался, согласился, что так будет комфортнее. Зато очень радовался, что ребенок должен родиться как раз в начале зимы, то есть его поры.

— Понимаю. — Харпер не сводила восхищенного взгляда с Офелии. Корсет был расшит бусинами и жемчугом, небольшими цветочками из переливающейся ткани — явно постаралась Весна. Украшен тонкой белой отделкой по контуру, что придавало изысканности. Объемная юбка состояла из нескольких ярусов, невероятно пышная. Воздушные асимметрические складки и воланы. Подчеркивает талию и грудь. Определенно то, что нужно будущей королеве земли Зимы. — Ты невероятна в этом платье. Волосы оставляешь синие?

— Да, думаю, да. — Офелия повернулась к зеркалу, разгладила верхние складки. Поймала взгляд Харпер, что стояла за ее спиной. — Колду нравятся синие волосы. Говорит, я словно под его время года покрасилась опять.

— Мне тоже синий больше нравится, — улыбнулась Харпер, а про себя хмыкнула, замечая символизм. Розовые волосы теперь казались метафорой помутнения рассудка Офелии, пока она позволяла Дэну быть рядом и даже рассматривала его в роли пары. Но едва она встретила достойного мужчину, то тут же вернулась к синему — к прежней себе. Уверенной и дерзкой, твердо знающей, что и кто ей нужен.

Харпер отвлеклась на телефон, устало посмотрела в экран, ожидая звонка мужа, но ошиблась.

— Феликс? — ответила она.

— Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно! — тут же крикнул Феликс, а Харпер поняла одно: сегодня они будут тусить и праздновать… вот только что? — Мы с Сэм обручились!

— Поздравляю! — сказала Харпер, пояснила Офелии, что происходит, та лишь понимающе фыркнула: другого не ждала. — И где празднуем?

— Кидаю координаты — у тебя есть полчаса, чтобы оказаться здесь! Деймонд тоже уже едет! Люблю тебя, Офелию и весь мир! — Феликс отключился, оставляя Харпер в недоумении, ведь звучал так, словно пьян. Вот только на грехов алкоголь не действует. Неужели он и правда пьян от любви?

— Грехи женятся? — спросила Харпер, пока Офелия воевала с платьем, пытаясь из него вылезти. Смирилась, что без помощи не справится, и повернулась к Харпер спиной, прося расслабить завязки.

— Крайне редко, — сказала Офелия. — Времена года — да, бывает. Грехи же… представь себе Блуд замужней женщиной? Или Зависть? С ума ведь можно сойти с партнером, которым всегда и во всем завидует тебе. И всему миру.

— Хуже только Уныние. Счастье, что я пока с ней не знакома.

— Мой отец был женат на маме, — спокойно ответила Офелия, дернулась, вспоминая, что произошло с Кейлусом. И кто виновен в его смерти. Нахмурилась, но мигом сбросила с себя переживания. — Еще Чревоугодие была замужем.

— Была? Это Сигрид?

— Угу. Он умер лет десять назад. Ему было… хм, сто десять вроде. Для обычного человека (даже не темный или светлый) он прожил очень долго, Сигрид максимально продлила ему жизнь. Но, увы, время взяло свое. Она все еще скучает по