Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона - Лиза Форти

Я не знаю, что ответить. В горле пересохло, а слова кажутся бессмысленными.

Мне хочется просто выкрикнуть ему в лицо: «Ты сам должен был понять! Ты не должен был верить Лоле! Не должен был начинать войну с Армандо!».

Но... зачем всё это теперь? Какой в этом смысл, если всё, что мне сейчас нужно — побыть рядом с сыном? Я не знаю сколько мне отпущено судьбой.

Да и рассказывать о предсказании Оракула, сейчас, когда всё королевство следит за каждым моим движением, — это последнее, чего мне хочется.

Я молча выдергиваю руку из его ладони и отворачиваюсь к служанке. И вот уже тяну руки к сыну, как вдруг...

— Вы все здесь сейчас сдохнете! И ты — в первую очередь! — доносится до меня яростный голос Лолы.

Я успеваю заметить, как она резко запускает руку в мешочек на поясе.

Да будь проклят этот сонный порошок!

В другой её руке, на солнце, сверкает тонкий, как игла, стилет.

Краем глаза я замечаю, как Зара карабкается на помост. Я разрываюсь между тем, чтобы выхватить ребёнка — служанка вот-вот уронит его, стоит порошку оказаться в воздухе — и тем, чтобы остановить Зару, пока та не попала под удар.

Я упускаю драгоценные секунды, пока жду, что все упадут — как это было раньше — но ничего не происходит.

Только всё вокруг темнеет. Мрак быстро сгущается перед глазами, и я вдруг понимаю: я ослепла. Как и говорил Оракул. У Лолы оказывается богатый арсенал этих магических снадобий.

Я вытягиваю руки вперёд, пытаясь нащупать хоть что-то — не упасть бы, не наткнуться на... И тут, прямо у уха ощущаю холодное, липкое дыхание Лолы:

— Смешно смотреть, как все беспомощно машут руками. Лица такие растерянные, глупые... даже у Драконов.

Она смеётся. Я пытаюсь ее оттолкнуть, но ловлю лишь воздух. Малыш заливается криком. Ему страшно.

— Да заткнись ты уже! — рявкает Лола, и я кричу в ответ, стараясь понять, где она:

— Не смей кричать на моего сына!

— Ух ты, какая прыткая! — в её голосе усмешка. — Но что может слепая? Ты правда думала, что я убью тебя во сне? Нет! — её голос становится резким. — Ты должна почувствовать, как мой стилет входит в твою грудь. Ты испортила мне всё... и заплатишь!

Она замирает. Я тоже. Напряжение скручивает меня в тугую пружину. Сердце будто стучит прямо в ушах.

— Но прежде, чем ты сдохнешь... — Лола делает паузу, наслаждаясь моментом. — Я открою всем глаза! Ты ведь шлюха! Даром, что Истинная!

Она отходит, её голос становится громче, обращённым уже ко всей толпе:

— Да! Это не мой ребёнок! — кричит она. — Но это и не сын Дориана! Дориан, это не твой сын!

По толпе пробегает гул.

— Твоя Истинная изменила тебе с твоим братом! — хохочет Лола. — Этот ребёнок — сын Армандо! Да-да! Твоего заклятого врага!

Я слышу, как кто-то шумно выдыхает — явно Дориан. Армандо тоже что-то восклицает, но я не разбираю слов — всё тонет в ропоте людей.

Мне хочется оправдаться. Закричать. Рассказать правду. Но меня опережает голос Зары:

— Не слушайте её! Армандо изнасиловал Изабель!

Зара где-то рядом. Слишком близко!

Я двигаюсь вперёд, вслепую, чтобы нащупать её и оттолкнуть в безопасное место.

— А с тобой, дрянь, я разберусь сразу после Истинной, — шипит Лола Заре.

Я вздрагиваю. Лола где-то совсем рядом. Я замираю, будто леденею изнутри. Прислушиваюсь. Ни звука. Она крадётся, бесшумно, словно змея.

И вдруг — я слышу, как воздух режет лезвие. Это конец.

Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами. Но в моей голове — лишь сплошные сожаления. Я не увижу, как вырастет мой сын. Не погуляю на свадьбе Зары. Не успела попрощаться с родителями.

Я уже чувствую, как острый кончик ножа где-то совсем рядом. В голове мгновенно пустеет. И ничего не происходит! Абсолютно ничего! Зато я слышу чей-то стон. Зара!

— Нет! — вырывается из моей груди хриплый, отчаянный крик.

И в этот момент, как по щелчку, зрение возвращается. Действие любой магии ограничено. Я моргаю, и мрак тает, как дым.

Я лихорадочно ищу взглядом истекающую кровью Зару.

Глава 87

Но вместо Зары я вижу Дориана, лежащего у моих ног. Он зажимает рану рукой, сдерживая кровь, которая стекает на ковер и быстро впитывается в него.

Дориан принял удар на себя. Даже ослепнув, он сумел сориентироваться — он всё ещё воин. Но теперь это уже не тот Дракон, что исцеляется за считанные минуты. Братья лишились своей силы. И теперь кровь из Дориана течёт безудержно, алой рекой.

— Брат! — Армандо бросается к нему, сбрасывая на ходу с плеч рубашку и прижимая её к ране. Он пытается остановить кровь, которая и не думает останавливаться.

— Лекаря! Позовите лекаря! — кричит Армандо в отчаянии. Я никогда не видела его таким — растерянным, уязвимым.

— Я не хотела... — глухо шепчет Лола, отступая. У нее голос словно застревает в горле. Она бросает нож в сторону, как будто это может что-то изменить. — Я хотела убить только её! — она указывает на меня, и её палец дрожит.

Армандо резко дергается в сторону и свободной рукой хватает её за горло. Его пальцы сжимаются, как капкан.

— Если он умрет, ты будешь лежать с ним в одной могиле! — шипит он, его тон ледяной и смертельно опасный.

Лола судорожно дёргается, хрипит, пытаясь вырваться, но напрасно.

Армандо отпускает её только тогда, когда её тело обмякает. Она валится на ковер, а с её головы слетает корона — катится к краю помоста и с глухим звоном падает в толпу. Очень символично.

Я стою, растерянная, не в силах пошевелиться. Сердце колотится, в ушах шумит. Зара наконец взбирается на помост и становится рядом. Мы обе молча смотрим на Дориана, чья кожа бледнеет с каждой секундой. У Армандо по щекам катятся слёзы.

— Не умирай… — глухо просит он, сжимая руку брата.

Дориан пытается заговорить, но голос ему подчиняется не сразу.

— Прости меня, Изабель... Я был слепым глупцом... — хрипит он, едва разлепляя губы.

— Да кто-нибудь, позовите же, наконец, лекаря! — взрывается Армандо, рявкая на оцепеневших стражников.

Он пытается сам поднять брата, но сила у него уже не та.

К счастью, стража наконец приходит в движение: кто-то приносит плотную ткань, укладывает Дориана, и его бережно уносят в карету.

— И эту — связать и в темницу! — командует Армандо, указывая на Лолу.

Стражники замирают. Он больше