Любовь по контракту. Замки из песка - Тиана Соланж

смей! Никогда не смей говорить мне подобного! — прошипела она, смотря ему прямым твердым взглядом в глаза. Смотреть на отпечаток собственной ладони на его щеке было... больно, но слушать его обвинения еще больнее. — Я не изменяла тебе с твоим... братом, — последнее она буквально выплюнула, — я прогнала его, как только...

— После этого? — издевательски усмехнулся Алехандро, разворачивая экран своего телефона к ней. Стекло оказалось все в трещинах, но изображение было четким. Она и Себастьян в одной постели. — После того, как он отправил мне это сообщение, ты его выгнала? — он с силой сжал плечи жены, глядя в ее широко распахнутые зеленые глаза, в которых застыло изумление, шок, боль. — Ты хорошо научилась играть свою роль, браво! — он хлопнул в ладоши и издевательски склонил голову, словно признавая ее талант актрисы.

— Скажи, я когда-нибудь тебя обманывала? — тихо спросила она, и мужчина резко обернулся.

— Напомнить, почему я уехал в Россию на три дня? — недоуменно приподняв брови, уточнил он, и девушка закусила губу. — Признаю, там несколько иной случай, но вот верить тебе, после того, как ты мне солгала...

— Алехандро...

— Я хочу услышать правду, — холодно проговорил он, не глядя на нее. — Сколько? Просто скажи...

Но девушка только покачала головой, понимая — что бы она сейчас ни сказала, он все равно не поверит. Ей просто нужно найти доказательства, что она невиновна или... уйти навсегда.

— Что ж... думаю, разговор окончен, — сурово поджал губы Алехандро, а затем просто шагнул к двери. — Собирай вещи, ты поживешь пока в городской квартире. Так будет лучше для нас обоих. Как только мы оформим развод, ты вернешься в Россию. До этого времени я запрещаю тебе выходить без моего разрешения куда-либо. Если ты посмеешь связаться с журналистами..., — каждое его слово, будто огромный камень, падали между ними, означая конец всему. — Эрни тоже лучше пока побыть вдали от тебя, не стоит ему... знать обо всем.

— Алехандро, я не виновна, — тихо прошептала Каролина, когда мужчина практически вышел из комнатки.

— Не знаю... не верю, — ответил он равнодушно, а затем просто вышел, оставляя двери открытыми, а ее сердце навсегда разбитым.

* * *

— Просто замечательно, что вы порадуете наших детишек и их мам своими чудесными десертами, — восторженно произнесла директор местного центра помощи попавшим в беду женщинам. Она уже полчаса водила небольшую делегацию по коридорам центра, выкрашенным унылой серой краской. — Им, как раз, сейчас не хватает хороших эмоций...

— Простите, а... конкретно, какие женщины, вернее, из каких социальных слоев, попадают в ваш центр помощи? — вопросила глава делегации, она же директор благотворительного фонда, обратившегося с просьбой помочь провести акцию в поддержку женщин, подвергшихся домашнему насилию в небольшую кондитерскую, в которой теперь работала Валентина Белова. И в этот день ей выпала возможность проявить свои таланты, да еще и прорекламировать их заведение и продукцию. Конечно, здесь присутствовали и другие компании, решившие помочь, но кондитерская была всего одна. Но Валя находилась здесь совершенно по другому поводу. В списках благотворителей значилась фамилия Алмейра, и она очень надеялась, что Каролина непременно будет здесь, оставалось только найти момент, чтобы поговорить с ней.

После того случая, произошедшего четыре месяца назад, когда она собиралась на свадьбу лучшей подруги, а попала в переделку, девушка многое пересмотрела. И обида на Каролину, конечно же, прошла. Особенно, когда выяснилось, что это сделали намеренно, чтобы Тина не приехала. И кто? Брат жениха! Кто же знал, что они близнецы? Он-то и вручил липовое приглашение с неверно указанным адресом. Сеньор Алмейра, жених ее подруги, извинился, но тогда встретиться с Каролиной они не успели. Валя спешно улетала домой, а потом и сама потеряла новый номер Каро. Жаль, конечно, что судьба развела их, но подруге она желала только счастья.

— Разные, сеньора, — печально улыбнулась женщина, а затем они прошли в большой зал, где беззаботно играли дети, а их мамы читали или смотрели кино на большом плазменном экране. Валя плелась позади, тщетно рассматривая важных сеньор, уже находящихся там, и отыскивая взглядом стройную фигурку подруги. Кажется, вон та сеньора похожа на ее свекровь, но уверенной быть она не могла. Видела лишь мельком на фотографиях с торжества. Наверное, Каролина не приехала по важной причине, ведь она не могла не знать, что фамилия Тины значилась в списках делегации, и также не упустила бы возможности встретиться с ней.

Вокруг стоял невообразимый шум, который усилился, стоило детям заметить гостей. Пришлось всем отвлекаться от разговора и некоторое время общаться с непоседливыми малышами. Было видно, что детям тоже пришлось не сладко, но психика у них гибче, чем у взрослых, и забывают плохое они быстрее.

Валя любила возиться с малышней, привыкла за годы, проведенные в приюте. И сейчас раздавала припасенные в сумочке леденцы шумным смуглокожим ребятишкам. Директриса меж тем продолжала рассказывать о своих подопечных одной из сеньор, которая сопровождала предположительно сеньору Алмейра. Валя следила за ними боковым зрением, но дама редко открывала рот, чтобы что-то ответить, и больше походила на кусок айсберга, смотрящий на всех свысока. В какой-то момент она побледнела, и ее спешно вывели из зала. Что произошло, понять никто не успел, но девушка приблизилась к главе их делегации, в надежде услышать что-нибудь важное. Но, та по-прежнему внимательно слушала их невольного гида по этому не слишком радостному месту.

— Мы стараемся помогать всем, кто попал в беду, но, в основном, здесь те, кто сбежал от мужей-тиранов, или... вон, как та женщина, — она указала в сторону темноволосой молодой женщины, что сидела у окна, смотря куда-то невидящим взором. — Ее нашли на улице, практически за городом, возле мусорной свалки. Она была в очень тяжелом состоянии и до сих пор ничего не помнит о себе. Бедная девочка, даже имени нет, зовем ее Марией, но она не откликается. Надеемся, Пресвятая Дева смилостивится над бедняжкой, врачи дают хороший прогноз, но...

Валентина тоже с неким любопытством повернулась, чтобы рассмотреть ту, о которой она говорила, и замерла, не в силах оторвать взгляда от хрупкой фигурки в бесформенной белой футболке и плотной джинсовой юбке. Она сидела с отрешенным видом, глядя в никуда, и девушка невольно сделала шаг, желая убедиться, что ей не померещилось. Она бы узнала ее из тысяч людей, потому что всегда незримо чувствовала их связь, их дружбу, которую не разрушить ни одной ссоре. Пусть она и обижалась на Каролину, но... всегда желала ей только счастья.

Но сейчас видеть ее поникшие плечи и отрешенный взгляд было выше ее сил. Почему она в