Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

ласки, почти неосознанно, меня затапливает с головой этой дикой потребностью в большем — в этих ощущениях, в нем самом, во всем, что происходит. Но стоит мне пошевелиться, как широкие ладони Роба сзади уверенно перехватывают меня за талию, увлекая платье вниз по бедрам, пока оно окончательно не падает к моим ногам.

— Вот так, — тихо говорит он, обращаясь столько же к парням, сколько и ко мне. — Вот она какая.

— Идеальная, — шепчет Уилл, снова наклоняясь к моему левому соску. Бархатное тепло его языка резко контрастирует с дразнящим трением кружева. Рука Роба тем временем находит правую грудь, его пальцы уверенно сжимают и ласкают вершинку, доводя ее до болезненного, ноющего напряжения.

— Можно мне… — голос Тука, опустившегося передо мной на колени, звучит глухо и хрипло. Его пальцы едва прикоснулись к моему правому бедру, застыв в паре дюймов от тонкой кружевной полоски трусиков из того же комплекта.

Уилл с ухмылкой отстраняется от моей груди, оставляя на ткани темный влажный след:

— Тук, прошу, имей терпение. Дай ей сначала поумолять нас.

— Не останавливайтесь! — срывается с моих губ. Я сама поражаюсь тому, насколько требовательно и громко это прозвучало. Роб низко смеется мне в шею, продолжая сминать и ласкать мою грудь, дразня меня, пока Уилл пожирает меня взглядом, намеренно не давая того, чего я так желаю.

— Ну, что я говорил? — косится Уилл на Тука.

— Да, — тяжело дышит Тук. — Но я… у меня член сейчас просто разорвет, блядь…

Уилл поворачивается ко мне с торжествующей ухмылкой и медленно проводит большим пальцем по моему соску:

— Ты ведь этого хочешь, конфетка?

— М-хм, — прерывисто выдыхаю я, бессильно откидывая голову на плечо Роба, который продолжает покрывать мою шею поцелуями.

— И ты хочешь, чтобы Тук снял с тебя эти трусики?

Господи, да. Еще как хочу.

— Да, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Глаза Уилла азартно блестят:

— Ты слышал даму, Тук.

Туку дважды повторять не приходится. Его огромные, горячие ладони по-хозяйски ложатся на мою попу, с тихим стоном сжимая ягодицы, и он решительным движением стягивает вниз тонкую полоску ткани.

— Она ведь уже совсем мокрая для нас, да?

Тук поднимает на меня затуманенный, шальной взгляд и осторожно ведет пальцами вглубь, между моих ног.

— О боже, — утробно рычит он, и в этом рыке смешиваются дикий восторг и удивление. — Да… да, она уже просто течет.

Из моей груди вырывается бессвязный возглас, когда подушечки его пальцев находят мой клитор и начинают ласкать его. Прикосновения Тука дразнящие, легкие как перышко, но от каждого мимолетного движения мне кажется, что я вот-вот растаю прямо в его руках.

— К столу, — хрипло командует Роб. — Уложите ее.

В два счета меня перемещают назад, и обнаженная кожа моих ягодиц касается металлического края стола для пикника. Металл ледяной, и я невольно вздрагиваю.

— Ей же холодно, — замечает Уилл. — Принеси…

— Сюда. — Тук перехватывает свой пиджак и наспех расстилает его под моей спиной, мимоходом лаская меня ладонью перед тем, как отстраниться.

— Но… — я уже чувствую, как влага возбуждения начинает стекать по моим бедрам. — Твой смокинг… я же его испачкаю…

— Знаю, — хрипло отзывается Тук, — и именно этого я хочу.

— Погодите. — Роб неожиданно отстраняется и делает несколько шагов к сверкающей горе нашей добычи. Мне хочется взвыть от досады, вернуть его обратно, на себя, прямо сейчас, немедленно, но прежде чем я успеваю возразить, он возвращается, удерживая в пальцах мерцающую нить драгоценностей.

— Наденьте это на нее.

Это потрясающее колье: шесть крупных, налитых зеленью изумрудов на бледном желтом золоте. Эта штука совершенно точно стоит целое состояние.

— Что? Зачем? Я не могу… — пытаюсь протестовать я, но Уилл берет украшение и застегивает его у меня на шее.

— Ей идет, — ухмыляется он с чисто бесовским видом.

— Еще как, — соглашается Роб.

— С ним ее глаза сияют ярче звезд, — добавляет Тук.

Я робко касаюсь пальцами камней, чувствуя, как их первоначальный холод быстро впитывает тепло кожи, и растерянно перевожу взгляд с одного парня на другого. Вес у колье внушительный, и я могу только догадываться, как это выглядит со стороны.

Впрочем, видеть себя в зеркале мне необязательно. Их реакции более чем достаточно.

Я капризно поджимаю губы, но тут же улыбаюсь.

— Ладно. И все-таки, к чему этот маскарад?

Роб опускается ниже, так что наши глаза оказываются на одном уровне:

— К тому, что я хочу видеть, как эти изумруды будут искриться, когда мы заставим тебя кончить.

Он действует безжалостно, жестко и быстро — перехватывает и фиксирует мою правую руку, а сам припадает губами к моему соску. Уилл следует его примеру: обхватив ладонью вторую грудь, он принимается жадно, до стона всасывать ее, доводя вершинку до предела. Тук снова опускается на колени у края стола, прижимаясь губами к моему бедру, пока его пальцы находят глубокий, пылающий центр моего существа.

— Вот так… — глухо бормочет Уилл мне в кожу. — Боже, да, Мэриан.

Я выгибаюсь всем телом, высоко приподнимая бедра над столом, и до боли прикусываю нижнюю губу — так сильно, что, кажется, сейчас потечет кровь.

— Она что, пытается сдерживаться? — косится Тук снизу, прежде чем его язык присоединяется к пальцам, и из моего горла рвется задушенный, дикий стон, требующий выхода, требующий разрядки.

Я чувствую, как губы Роба растягиваются в улыбке прямо на моем соске.

— Кричи, если нужно, красавица, — шепчет он, ощутимо сжимая и прокручивая вершинку большим и указательным пальцами. — Мы ведь не просто так забрались в самую глушь леса.

Затем его горячий рот повторяет движения губ Уилла, они вдвоем ласкают и терзают мою грудь, а нереальные пальцы и язык Тука начинают терзать мой клитор все быстрее, настойчивее, безумнее.

Это слишком. Слишком хорошо. Я больше не…

— Я сейчас… — задыхаюсь я. — Я с-сейчас… к-кончу…

— Кончи для нас, хорошая моя.

Я даже не соображаю, кто именно из них троих это произнес. Но этих слов оказывается достаточно.

Оргазм взрывается внутри меня сокрушительным взрывом, изумруды тяжело перекатываются по коже, и хриплый, первобытный крик срывается с моих губ, когда они втроем окончательно разносят меня на тысячи осколков.

Я лежу без движения бог весть сколько времени, тупо глядя на далекие серебряные звезды.

Затем реальность стремительно возвращается на свои места: прохлада ночного воздуха, глухая темнота и четкое, осязаемое осознание того, что только что произошло.

К лицу мгновенно приливает жар. Я чувствую себя такой уязвимой, раскинувшись здесь практически нагишом… На мне остались только жалкие обрывки роскошного бюстгальтера и изумрудное колье за десять тысяч баксов.

Тук неловко откашливается:

— Я, пожалуй… — Он осторожно поднимается на ноги. — Пойду…