Не моя классная - Тата Кит

Он тянул ко мне дрожащую руку, а я в своих держала Максима и зажимала ладонью его рану на боку. Липкая кровь, казалось, была везде.

Слёзы застилали глаза.

Егор тоже не сдерживал эмоций.

Ему было больно. И не только физически.

Но я не могла отпустить Максима.

Пусть даже он наговорил такое, что я обязана свернуть ему шею голыми руками. Я не могла его бросить.

— Моя райская девочка… — молил Егор, настойчиво протягивая мне ладонь.

— Я не хочу твоей смерти, — выдохнула я охрипшим после всех криков голосом. — Но и спасать тебя я тоже не хочу.

Рука Егора ослабла. Капля слёз упала на пол под его лицом. Из глаз пропала последняя крупица надежды.

Я вновь прижала Максима к себе, звала по имени, но никакого результата это не дало.

— Этого пакуйте! Резче! — услышала новый мужской голос. Командирский. Инстинктивно сгруппировалась, планируя защищать себя и Максима. Но почти мгновенно впала в новый виток истерики, увидев Матвея. — Братишка! Твою мать! Нет-нет! Только попробуй сдохнуть, гондон набитый! Я тебя, сука, лично отбелю! Ни одной татухи не оставлю! Братишка, слышишь меня?

Он буквально вырвал Максима из моих рук и начал оказывать ему помощь, уложив на пол. Чётко и хладнокровно.

Егора вывели люди в бронежилетах. Меня оттеснили вбежавшие в дом медики.

Матвею тоже указали на дверь.

Но перед выходом, он взглядом, полным ненависти и страха, вцепился в меня.

— Ранена? — спросил сухо. Сейчас он меня ненавидел.

— Нет.

— Оденься. И вали. Ты уже достаточно сделала, — он швырнул в меня отельный халат.

Но мы остались стоять каменными статуями, не моргая наблюдая за тем, как медики боролись за жизнь Максима.

Глава 44. Ева

Бежать было больно, но я всё равно не желала останавливаться.

Больничный осмотр, дача показаний, пристальные суровые взгляды, ноль сочувствия — всё это осталось позади.

Сейчас я бежала к палате, где находился Максим.

К нему категорически не пускали сутки. Говорили, можно только близким родственникам. Но Матвею удалось договориться, и сейчас я спешила к палате, пока такая возможность есть.

В просторном светлом коридоре, где стоял ряд из четырёх кресел, сидела Люда.

По ней было видно, что она тоже не спала эти сутки, пока Максим висел на волоске от смерти.

— Очнулся? — спросила я, едва она меня заметила.

— Вроде, да. Матвей с ним.

Я рванула к двери, но тут же себя остановила.

Сначала брат.

Я всё равно не знаю, что ему сказать.

Даже стыдно признаться, что я только во время дачи показаний, поняла смысл тех его странных слов о том, что ему очень скоро придётся стать вагинальным шариком.

Он ведь предупреждал. А я ушла в свои эти бабские истерики и обидки, даже не пытаясь проанализировать ситуацию.

Хотя, о каком анализе могла идти речь, когда у меня на глазах разворачивался весь тот кошмар, который мне пришлось пережить всего сутки назад.

— Сядь уже. Матвей только недавно зашёл, — Люда устало откинулась на спинку металлического кресла. Проследила взглядом, пока я садилась с нею рядом. — Тебе разве не больно бегать? У тебя, вроде, рёбра сломаны. Когда они были сломаны у меня, я старалась лишний раз не двигаться и лишнюю порцию воздуха не вдыхать. А ты прям бегаешь.

— У меня просто трещина в ребре и ушиб мягких тканей. Больно, но бегать не мешает.

— Везёт, — хмыкнула Люда. — С любовью бил, походу.

— Угу. Можно и так сказать…

И вновь в памяти взгляд Егора, когда он оказался на полу и молил не бросать его.

К слову, ему тоже оказали медицинскую помощь. Жив, почти даже здоров. Не считая ранения в шею.

— Ну-ка, посмотри на меня, — потребовала Люда и подалась ко мне, заглядывая в рот. Улыбнулась ей. — А я думаю, что ты присвистываешь…

— Потом как-нибудь сделаю. Не ходовая часть, — отмахнулась и тоже откинулась на спинку сиденья, положила рюкзак с документами и вещами на колени. — А ты почему не заходишь? — кивнула в сторону палату.

— Если я зайду, то Максима опять придётся откачивать.

— Почему?

— Потому что этот засранец испортил мне самую счастливую ночь в жизни. Матвей сделал мне предложение, — она показала колечко на безымянном пальце. — Но его брат решил, что это отличный повод устроить очередной перфоманс. Так что я пока что на него злая. Хоть и очень рада, что он живой. Но всё ещё хочу придушить подушкой за то, что пришлось пережить Матвею за эти сутки. И мне! А если бы в Матвея тоже стреляли?! Пойду-ка я его всё-таки придушу!

Люда встала, решительно пошла к двери в палату, но остановилась.

Вся решительность довольно быстро сошла на нет. Должно быть, она подумала о том, же о чем и я — сначала брат.

Поэтому, зависнув на несколько секунд, Люда просто показала факи закрытой двери и вернулась на место.

— Когда зайдёшь к нему, не знаю, палец на ноге ему хотя бы выверни, что ли. За Матвея.

— Хорошо. Попробую.

Мы остались сидеть, молча глядя в стену перед собой.

Через несколько минут Люда начала тихо говорить:

— Максим должен был быть в командировке в другом месте. Но приехал за тобой. Матвей сказал, что для того, чтобы его не выдернули обратно в отдел, он придумал всю эту заварушку с Егором. Типи, у тебя в телефоне было отслеживающее устройство. Егор понял, что ты ночуешь не в родительском доме, а в гостишке, и клюнул на это. Приехал… Правда, Максим рассчитывал, что он будет сильно позже. К обеду. Но, видимо, как только Егор узнал, что Максим там же, где и ты, а потом понял, что уже перевалило за полночь, а ты всё ещё оставалась в гостишке, в которой два номера были зареганы на Матвея… Короче, он срастил эти два факта и сразу выехал из города в ночь. А дальше ты знаешь…

— Знаю, — обронила едва слышно.

— Хорошо, что у Матвея чуйка на это всё. И пистолет с собой был. И коллег из ближайшего отдела он предупредил, и выстрелы он услышал, а потом дал отмашку… Короче, выверни