Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Главное – успеть до того, как Роуз очухается. А то сейчас начнет там тарабанить по дверце багажника и привлекать к себе внимание.

— Я и так еду на максимально разрешенной скорости. — Эдвард меняет скорость с помощью коробки передач. — И молюсь о том, чтобы на шоссе не было никаких пробок.

— Навигатор показывает, что шоссе абсолютно свободное, — задумчиво говорит Терренс, что-то проверяя на сенсорном экране навигатора, установленного на приборной панели. — До нужного места и правда не придется долго ехать. А оттуда до дома Перкинса и вовсе рукой подать.

— Как только Роуз и Маршалл встретятся, мне придется ехать на заправку, а не домой к Перкинсу. А иначе вам вдвоем придется толкать мою тачку до самого дома родителей.

— Нет, спасибо, лучше уж поедем на заправку! — приподнимает руки Терренс. — У меня и так все болит! У Питера-Теодора в этот раз было ничуть не меньше дури, чем в доме Маркуса.

— Согласен, отхерачил он нас нехило… — устало вздыхает Эдвард. — И сил отнял немало…

— Благо, к концу всего этого он и сам уже едва ползал и бил не так сильно.

— Или он просто обосрался. Ведь мы и нож выбросили, и связали его, и припугнули маленько…

— И все-таки мне кажется, его истерика была настоящей, — предполагает Терренс, облокотившись локтем о дверцу пассажира и запустив пальцы в слегка спутанные волосы. — Питер реально наложил кирпичей в штаны.

— А вдруг это было притворство?

— По-твоему, его слезы были фальшью? Вон он как рыдал! Аж сосуды в глазах полопались! И голос от истошных криков в конце практически сел.

— Не знаю, Терренс… — Эдвард стучит пальцами по рулю, который он держит обеими руками. — Может, ты и прав. Орал он, конечно, знатно…

— Почему-то у меня складывается впечатление, что Даниэль знает что-то еще. Можно сказать, он попал в точку, когда сказал, что будь он девчонкой, мы бы засунули член Роузу в рот, чтобы заткнуть.

— Полагаю, не зря Перкинс все это время делал такой акцент на сексе и всем, что с ним связано.

— Да уж… Начинаю все больше верить, что в этом что-то есть. Что проблемы Пита в отношениях с девушками имеют куда более глубокие корни.

— Согласен… По мне, такая реакция на подобные слова не совсем нормальная. Для парня. Не каждый ведь день ему в рот и в зад хотят запихнуть член.

— Точняк! Я даже могу выдвинуть предположение, что однажды с Питером такое уже происходило.

— Ты думаешь, Питера реально раздели, поставили раком и заставили кому-то отсасывать? — округляет полные ужаса глаза Эдвард.

— Его одноклассники сто пудов были на это способны. Вряд ли дело ограничивалось лишь обзываниями, кражей вещей, запиранием в шкафчике или женском туалете и всем таким. Там вполне могли быть и куда более жестокие издевательства.

— Вполне логично… Не зря ведь Питер вот так отреагировал, когда мы начали делать вид, будто реально хотим оттрахать его во все дырки.

— Но тогда вопрос, почему Даниэль ведет себя так, будто точно что-то знает? Почему он с первого же раза попал в точку? Почему называл его импотентом? Почему он намекал на неправильную ориентацию?

— А прикинь, если Перкинс уже когда-то делал что-то подобное! — восклицает Эдвард.

— И на хера? Он ведь гетеросексуал от мозга до костей!

— Не знаю… Но должна быть какая-то причина, почему он так легко положил начало его истерике.

— У меня пока что только одно предположение: Перкинс просто угадал. Попал в яблочко. Хотя и не знал, что Питера могли насильно чпокнуть какие-то отбитые ублюдки, которым не хер делать.

— Слышь, а если вся эта херня как связана с его заблокированными воспоминаниями? — Эдвард бросает короткий взгляд на Терренса. — Вдруг слова Дэна как раз-таки помогли ему что-то вспомнить или почувствовать?

— Возможно! — кивает Терренс. — Питер ведь говорил, что испытывает страх перед парнями. А раз члена у девчонок нет, значит… Остается предположить, что… Этого парня вполне могли изнасиловать.

— Бр-р-р, жуть какая… — слегка морщится Эдвард.

— Жуть жутью, но это очень похоже на правду. Отсюда могут быть все проблемы Питера с девушками, отношениями, сексом и всяким таким.

— Никогда не слышал о случаях изнасилования парней, если честно.

— Я тоже… Хотя таких наверняка много. Просто они боятся в этом признаться. Бояться едва ли не больше девушек. Дело не только в страхе перед насильником, но еще и в давлении на мужское общество. Мол, будьте сильными, будьте решительными, не смейте давать слабину…

— Верно… Если маленький мальчишка плачет из-за того, что ему больно или страшно, взрослые тут же начинают говорить: «Не плачь, ты же мужик! Будь сильным! Терпи! Ты же мужик! Мужики не плачут и не жалуются.».

— Черт, мне даже стало как-то неловко… — резко выдыхает Терренс. — Вдруг мы перегнули палку и слишком сильно запугали Роуза? Было ахереть как противно от мысли, что нам реально придется спустить штаны и трясти своими причиндалами у него перед носом.

— У нас не было выбора. Мне тоже было безумно неприятно делать вид, будто я намерен засунуть свой хер ему в глотку. Но надо было идти до конца. Нельзя было проявлять сочувствие к тому, кто ни хера хорошего обращения не понимал.

— Знаю, Эдвард… Но сейчас я реально чувствую себя гадко. Никогда не думал, что мне придется делать вид, будто я хочу чпокнуть друга.

— Ох… Вроде и хочется его пожалеть, а вроде и пристрелить охота…

— А может, все еще хуже, чем мы думаем? — неуверенно спрашивает Терренс. — Ведь блондин говорил, что свое детство он вообще не помнит. Все воспоминания начались только с подросткового возраста.

— Только не говори, что его могли изнасиловать гораздо раньше – когда он вообще был ребенком! — восклицает Эдвард.

— Все может быть… С пьющей мамашей, да при жизни в неблагополучном районе, где обитают одни алкаши, да наркоманы.

— У меня от твоих слов аж в животе засвербело… — Эдвард крепко сжимает руль руками. — И очко сжалось…

— У меня тоже… Но как мы знаем, в жизни может происходить