Звонкие чувства - Зина Кузнецова

«Let it snow», отовсюду доносился смех других таких же катающихся людей. Кремль возвышался поодаль. Весь ГУМ был увешан гирляндами, как и каток.

Без предупреждения Роза, рассекая лед, бросилась к Мите. Он засмеялся и, легко объезжая других катающихся, неумолимо отдалился от девушки. Красная шапка, белая куртка, черная куртка, меховая шапка… Роза остановилась и растерянно оглянулась. В толпе она потеряла Митю. Да где он научился так быстро кататься?! Вдруг кто-то руками обхватил ее сзади. Она сразу поняла кто, но все-таки взвизгнула. Хотя в визге ее было больше радости, чем иногда бывало в смехе.

– Ляпа! – сказал ей Митя, когда она повернулась к нему.

– Вообще-то я тебя ловила.

– Вот и будешь продолжать дальше.

– Не-а! Я к тебе притронулась… Или ты ко мне? Ладно, не важно! Прикосновение было, значит, теперь ты водишь! Так что, адье!

Роза легко толкнула его и изо всех сил стала разгоняться. Оглядываться назад она боялась – вдруг упадет или врежется в кого. Митя наехал на нее откуда-то сбоку, и она снова завизжала от неожиданности, а потом, запрокинув голову, громко засмеялась.

Митя ее обнимал, а Роза, перестав смеяться, подняла голову и посмотрела прямо на него. Какие у него замечательные, просто чудесные, родные, теплые глаза! Все черты его нравились ей, но глаза больше всего. В них видно душу, как всем известно, а Митина душа сейчас росла и расширялась, превращая его в человека сильного, волевого. Роза видела эти изменения. Они уже отражались в его взгляде.

– А Иммануил как поживает? – спросила Роза просто так, чтобы больше не молчать, глядя на Митю.

– Иммануил? – задумчиво переспросил тот, не отводя взгляда от ее лица. – Лучше всех. Ира постоянно шлет в семейный чат фотки.

– Я не представляю, как ты смог его отдать.

– Я его очень полюбил. И поэтому отдал. С Ирой ему будет лучше. На Новый год она привезет его к родителям. Даже интересно, кто будет популярнее: он или моя маленькая племянница. – Митя снова улыбнулся.

Иногда бывает такое чувство, когда тебя словно кто-то толкает. Ты не отвечаешь за свои действия, просто чувствуешь, что пора! Отключаются все страхи и весь ты наполняешься какой-то уникальной смелостью, которой в тебе никогда не было. Вот именно это произошло с Розой. Майя Кристалинская запела:

 

А снег идет, а снег идет,

И все вокруг чего-то ждет

 

И Розе вмиг вспомнилась зима пятилетней давности. Когда она готовила салаты, а на фоне играла эта песня. Она тогда тоже была влюблена. Правда, в другого мужчину. Но сейчас это было уже не важно. Сейчас имели значение эти огромные хлопья снега, которые ждали, ждали…

 

Под этот снег, под тихий снег

Хочу сказать при всех

 

Роза потянулась было к Мите. По взгляду его она увидела, что он понял, что она хочет сделать и ощутила, что он прижал ее к себе крепче.

 

Мой самый главный человек,

 

Вот его теплое дыхание на ее щеке и, наконец, губы…

 

Взгляни со мной на этот снег

 

Вдруг что-то налетело на них. Роза даже больно упала. Ладонь сразу же обожгло.

– Блин, девушка, что ж вы тут стоите! – сказал мужской голос.

 

Он чист как то,

 

Роза, морщась от боли, посмотрела на раздраженного молодого человека. Она уже хотела махнуть головой, как бы говоря, что все нормально, но тут вдруг Митя сурово сказал:

– Если бы вы не спиной ехали, то ни на кого бы не налетели.

 

О чем молчу,

О чем сказать хочу.

 

Он протянул руку Розе, помогая ей встать.

– Все нормально? Сильно ушиблась?

– Стоять посередине льда и зевать не надо! – гаркнул незнакомец и уехал.

Митя даже не обратил на него внимания.

– Все нормально, – Роза прижала к груди ушибленную ладонь.

– Может, к врачу? – предложил парень.

– Ой, нет уж. Я просто ушибла, ничего страшного.

– Давай посмотрю, – он осторожно обследовал ее запястье. – Вроде деформации нет, значит, мелкие кости целы.

– Это просто ушиб.

– …И отека нет.

– Это просто ушиб, док. Не переживай. Но коньки я сегодня уже ненавижу.

– Тут кофейня есть. Давай посидим? Погреемся. Заодно убедимся в том, что рука все-таки не отекла.

– Боже мой! – сказала Роза, когда они направились в раздевалку, чтобы переодеться. – Ты параноик еще хуже, чем мой дядя Виля!

В раздевалке Митя помог Розе расшнуровать ее коньки, хотя она и говорила, что рука болит не настолько сильно. Потом они направились в кафе прямо на территории катка, но оно было совершенно простеньким, тут подавали только чай и пончики. Роза с Митей ничего против чая и пончиков не имели, но посидеть им хотелось в тепле и уюте, поэтому они выбрали другую кофейню, неподалеку. Людей тут было много. Единственный свободный столик появился как раз перед их приходом – они в дверях столкнулись с парой, которая его освободила. Пока официант вытирала столик, Роза отошла в уборную. Мыла руки и смотрела на себя в зеркале. Румянец на щеках после мороза. Глаза блестят. Кудрявые волосы, конечно, так себе лежат после шапки, но терпимо! Ох, может, не такой и дурой она была, когда придерживалась шапочного принципа и носила только платки. Они так волосы не прижимали к голове.

Когда Роза вышла, Митя уже снял верхнюю одежду и сидел за уютным небольшим столиком, который стоял около большого окна, украшенного гирляндами. Щеки его тоже были румяные после мороза.

– Я заказал нам какао с корицей, – сказал он, когда Роза опустилась напротив. – Если не хочешь какао, можем отменить заказ, закажем что-то другое…

– Нет, нет. Все хорошо. Люблю какао. Особенно в конце декабря, такая атмосфера.

– Ну хорошо.

– Да.

И они оба замолчали. Еще бы! Роза только в уборной поняла, как сложно им будет высидеть это время наедине друг с другом. И зачем только она согласилась? Надо было сбежать домой! Быстро драпануть к метро, потом несколько станций и все! Она в безопасности! Можно предаваться мечтам о почти состоявшемся поцелуе и не смотреть Мите в глаза лишний раз.

– А на каникулах что делать будешь? Лыжи, прогулки по лесу? – спросил парень.

– А… да я не очень активная. Раньше перед школой бегала, но и это разлюбила. Вот коньки раз в год – мой максимум.

Официант принес огромные кружки какао с маршмеллоу и